Варрэн-Лин: Узы Стаи

Она знала, что их ссоры ничем хорошим не заканчиваются, никогда не заканчивались…

Динка отстранилась от детского ужаса и чувства безысходности, которые испытывала она в тот день, и неотрывно смотрела на двоих людей, что-то кричащих друг другу. По несуществующей спине пробежал холодок.

— Это не мой отец, — потрясенно прошептала она, и тут же добавила для Кайры: — Я его немного помню, и он совсем не такой.

Мужчина рядом с матерью был невысок и коренаст, в то время, как ее отец был намного выше матери и имел гибкое худощавое тело.

Мужчина, который кричал на ее мать, брызгая слюной, был с короткими черными волосами, торчащими в разные стороны жесткими непослушными прядями. Его темные, почти черные глаза, сверкали неприкрытой злобой.

— Послушаем, о чем они говорят, — предложила Кайра. И воспоминание чуть вернулось назад, в то мгновение, как ругающаяся пара входит в дом. Динка не помнила, о чем они говорили, ее напуганное детское сознание просто не улавливало смысла слов, однако, память записала их звучание, и теперь вместе с Кайрой им удавалось понять о чем шла речь.

— Грязная потаскуха! — орал «не-отец». — Тебя снова видели вместе с кузнецом!

— Я носила к нему лопаты и вилы, чтобы он их заточил! — тонким срывающимся голосом оправдывалась мама. — Ведь ты не делаешь этого, сколько бы я не просила!

— Знаю я твои лживые речи! Вместо того, чтобы целовать мне ноги за то, что я взял тебя с твоим выблядком, ты продолжаешь трясти сиськами перед мужиками! Признавайся, сколько раз раздвигала ноги перед кузнецом! — «не-отец» схватил маму за основание косы и приблизил ее лицо к своему перекошенному лицу.

Но мама была не из робких. Совсем не такой, какой была когда-то Динка. Она гордо вздернула голову, насколько позволяла его пятерня на ее затылке и впилась ему в лицо яростным взглядом.

— Не смей оскорблять мою дочь! — прошипела она ему в губы. — Ее отца я любила. А тебя ненавижу! — выплюнула она злые слова ему в перекошенную яростью морду.

— Ах ты блядь! — взревел «не-отец» и ударил ей под дых своим огромным кулачищем. Мама согнулась пополам, молча хватая ртом воздух.

— Папа, нет! — завизжала испуганная Динка из-под стола. Но родители не замечали ее. Динка зажмурилась, вжимаясь спиной в стену. Звуки ударов становились все чаще, перемежаясь с грязной нецензурной бранью «не-отца», которой он осыпал мать, и ее криками боли. Динка робко приоткрыла глаза, чтобы увидеть, как отец хватает со стола тяжелую скалку и заносит над лицом матери.

— Не-е-ет! Не-е-ет! — Динка визжала, не замечая брызг крови падающих ей на лицо, на белую скатерть, на покрывало.

Вспыхнуло все разом: кружевные занавески на окнах, разноцветные половички на полу, вышитые покрывала на кроватях. Вся изба вмиг потонула в огненном смерче...