Варрэн-Лин: Узы Стаи

Туша кураут осталась лежать нетронутой посреди площадки.

Динка подошла к Тирсваду и молча улеглась рядом, прислонившись боком к его спине. Но он вдруг встал, переступил через нее и ушел в другое место, расположившись недалеко от Дайма. Динка вскочила на ноги, намереваясь последовать за ним, но в голове внезапно возник человеческий образ Штороса.

— Не стоит, — сказал он и покачал головой. — Видишь, он хочет побыть один.

— Но я хочу побыть с ним, — упрямо возразила Динка. Всегда, когда ей было плохо, Тирсвад был рядом и молчаливо поддерживал ее. Она снова приблизилась к нему, но он оскалился и тихо заворчал. Динка в нерешительности остановилась. Давно он таким образом на нее не реагировал.

Казалось, что это было в другой жизни. Еще до того, как варрэнов посадили в клетки и повезли на казнь. Тогда он тоже рычал на нее, когда она пыталась помочь ему перевязать рану. Динка быстро перебрала в уме все свои последние поступки по отношению к Тирсваду, но не нашла ничего, стоящего обид. Неужели встреча с соплеменниками настолько его расстроила, что он теперь даже ее не хочет видеть?

Динка попятилась, а Тирсвад успокоенно отвернулся и снова принялся за свою лапу. Динка побродила по небольшой площадке, окруженной отвесными стенами и напоминающей пещеру, но без потолка. Сунула нос под хвост Дайма, которым он прикрывал свою морду. Но он то ли спал, то ли притворялся спящим. Его тоже можно было понять. Он все еще горевал по потерянной матери. В одиночестве. Не желая ни с кем делиться своим горем.

Динка вышла в центр укрытия и понюхала неосвежеванную тушу. Аппетита не было, но она решил предложить мясо мужчинам. Они всегда заботились, чтобы она поела. И сейчас она могла хотя бы так проявить свою любовь, раз уж они отгородились от нее.

Она надкусила толстую кожу и принялась стаскивать с туши шкуру, помогая себе лапами с острыми когтями. Вопреки ее ожиданиям, кровь и сырое мясо во рту не вызывали отвращения и воспринимались вполне съедобными. Вся измазавшись в крови и окончательно выбившись из сил, она с трудом освежевала тушу, разделила ее на порционные куски и попыталась поджарить, как это делал Хоегард.

Мясо подгорало с одной стороны и не хотело прожариваться внутри. Динка жмурилась и, чтобы лучше сосредоточиться, представляла, что она направляет силу руками. Наконец, обуглив добрую половину туши, ей удалось сделать пять прожаренных кусков.

Динка подкралась сначала к Дайму и положила кусок мяса рядом с ним, затем к Тирсваду. Ни тот, ни другой даже не пошевелились. Хоегард, не отрываясь от своей каменной карты, проглотил кусок, не жуя. И Динка подумала, что могла бы и не трудиться, а подсунуть ему сырое мясо.