Варрэн-Лин: Узы Стаи

Он не хотел думать о ней, но невольно вспоминал ее глаза, глядя на закат над пшеничным полем, на сладкое топленое масло, на огонек восковой свечи…

Вокруг глаз и в черной густой гриве добавилось серебристых шерстинок, но они нисколько не портили ее, придавая ее облику особый шарм.

— Почему ты, едва вернувшись домой, так грозно рычишь, словно ты окружен врагами? — говорила она, тем временем, приближаясь к нему. Но Дайм не позволял ей сократить расстояние, продолжая пятиться и не спуская с нее глаз. Когда первая растерянность от внезапной встречи прошла, и Дайм смог вновь вдохнуть, он пытался подобрать нужные слова, но не мог. Ему необходимо было поговорить с ней. Задать ей сотню вопросов. Узнать, что она чувствует, увидев сына, которого считала погибшим. Но он ограничился ответом на вопрос.

— Потому что иногда самые родные и близкие оказываются хуже врагов, — процедил он, с трудом концентрируя свою мысль.

В тот раз она выбрала не его. Даймира. В этот раз смешно надеяться на то, что ее чувства поменялись. Но так хотелось в это верить. Сейчас, когда Вожака не было рядом, можно было спросить ее прямо: кто тебе дороже, мама. Я, который двенадцать шегардов был единственным твоим утешением и единственным твоим спутником, который любил тебя больше всего на свете и готов был ради тебя перевернуть весь мир. Или Даймир, который вдруг снизошел до тебя, когда это оказалось ему выгодно. Неужели, мама, ты не понимаешь, что он лишь использовал тебя?

— О чем ты? — мама смотрела грустно и укоризненно. Как раньше, в детстве, когда он нашалил и чем-то огорчил ее. Дайм смотрел на нее, и вся его обида, которую он столько времени носил в сердце показалась ему бессмысленной. Может он ошибся? И мать не желала ему зла? Может, проклятый Даймир принудил ее каким-то образом, и у нее не было выбора? Прямо сейчас, глядя ей в глаза, ему не верилось, что мама могла так поступить с ним по своей воле.

И, как и в детстве, словно слыша его мысли, мама проговорила:

— Произошел ужасный несчастный случай. Ты поскользнулся на краю и упал. Я думала, что ты погиб в проклятом ущелье. Мой сынок! Сердце матери разбилось на тысячи осколков! — на ее глазах выступили слезы.

Дайм задрожал, едва сдерживаясь, чтобы не заскулить. Он, как и любой варрэн, с трудом мог выносить слезы Варрэн-Лин, но слезы родной матери жгли его каленым железом. Так хотелось верить ей! Зачем матери лгать родному сыну? Он просто поскользнулся и упал…

Дальнейшие ее слова доходили до его сознания, будто сквозь туман.

— Лишь забота Даймира помогла мне выжить после потери тебя, — продолжала она.

— Даймира? — Дайм загнанно дышал. Казалось, что скалы ущелья, в котором они стояли, смыкаются над головой, сдвигаются со всех сторон, давят на наго, грозя стереть в порошок.