Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Папа Дайм! Папа Дайм! У меня сломалась лошадка, почини!

Динка распахнула глаза и резко села.

Посреди просторной ванной комнаты стояла девочка лет четырех с пухлыми щечками, огромными серыми глазами и двумя толстыми светло-русыми косичками.

— Простите, господа, — запричитала вбежавшая следом немолодая женщина в переднике. — Эта непоседа… Я не успела ее перехватить.

— Все хорошо, Лайна. Оставь ее с нами, и можешь идти, — мягко сказал Дайм.

Женщина поклонилась и поспешно покинула комнату.

— Папа! Ну Дайм! — малышка уже очутилась рядом с Даймом и нетерпеливо дергала его за одну из шести кос, в которые были заплетены его длинные темные волосы.

— Да, детка, — неожиданно ласково заворчал Дайм. — Сейчас починим твою лошадку. Что с ней стряслось?

Но лошадка уже была забыта.

— А кто эта тетя? — кроха с любопытством изучала Динку своими серыми глазищами.

Динка очень медленно поднялась и вышла из чаши на мраморный пол, а затем опустилась на колени напротив маленькой девочки так похожей… на нее саму…

Дайм растерянно молчал.

— Дианка, — позвал Хоегард.

— Да, папа Хоегард, — живо откликнулась малышка.

— Эта тетя — твоя мама, — проговорил он, приближаясь и усаживаясь на пол рядом с девочкой. — Иди, поздоровайся с мамой, — он ободряюще улыбнулся ей.

— Дианка, — прошептала Динка, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Тот младенец, которого она изгнала из своего живота в самую страшную минуту своей жизни. Та малышка, которой не суждено было жить. То дитя, которое она оплакивала каждую минуту...

— Ты говорил, что мама на небесах и больше к нам не вернется, — недоверчиво проговорила кроха, разглядывая сидящую перед ней Динку.

— Я ошибался. Мы все ошибались, — прошептал Хоегард. — Твоя мама слишком сильно нас любит, чтобы оставаться на небесах навечно. Она вернулась, чтобы быть с нами.

Девочка нерешительно шагнула в сторону Динки и протянула указательный пальчик, но коснуться ее так и не решилась. Тогда Динка тоже протянула навстречу ей вытянутый указательный палец, и кончики их пальцев соприкоснулись. Малышке понравилась игра и она озорно улыбнулась.

— Смотри, что у меня есть, — хвастливо проговорила она, смешно поджала нижнюю губку, подтянула верхнюю губу к носу и обнажила крошечные белые клыки.

— У меня тоже такие есть, — засмеялась Динка и тоже оскалилась.

Дианка взвизгнула и захлопала в ладоши.

— Ты точно моя мама! — воскликнула она. — Ни одна няня так не умеет, а ты — как я.

Динка склонила голову и уткнулась лицом в маленький круглый животик, а малышка обхватила ручонками ее голову и прижала к себе.

— Мама, почему ты плачешь? — спросила она удивленно. — Не плачь! Кто тебя обидел? У-у, я им покажу! — и она сжала крошечный кулачок и погрозила им.