Варрэн-Лин: Узы Стаи

— А кто-то из хозяев особняка придет посмотреть на наши умения? — громко спросила Динка, вызвав новую волну негодующего шепота.

— Хозяевам нет дела до того, кто им прислуживает. Выбирать горничных поручено нам, — строго сказал дворецкий. — А вам, юная леди стоило бы…

Динка так и не узнала, что ей стоило бы, так как дверь, ведущая вглубь здания вдруг отворилась и в зал вышел… Хоегард. Он совсем не изменился, лишь на лбу появилась строгая морщинка, да под глазами залегли тени. У него были такие же как и раньше, коротко остриженные русые волосы. Такие же проницательные серо-голубые глаза. Стройная худощавая фигура, облаченная в хлопковые домашние брюки и свободную белую рубаху, из-под воротника которой виднелась полоска загорелой кожи на шее.

Динка затаила дыхание, не зная, как справиться с охватившим ее волнением. Хоегард, тем временем, повел носом, слегка прикрыв глаза, а затем скользнул по выстроившимся девушкам невидящим взглядом.

— Продолжайте, — кивнул он дворецкому, а сам медленно шагнул вдоль череды девушек, приостанавливаясь перед каждой на несколько секунд и двигаясь дальше.

Девушки начали выходить вперед на один шаг, и, робея от присутствия господина, называть свои имена и перечислять умения. Но Хоегард, казалось, их не слушал. Его невидящий взгляд бесцельно скользил по лицам девушек, ни на ком не задерживаясь.

Динка глубоко вдохнула, чувствуя, что воздуха категорически не хватает. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд. Ее вдруг тоже охватила робость. А вдруг он ее не узнает? Ведь прошло столько лет. А вдруг она им больше не нужна? Они жили столько лет без нее. Возможно нашли другую Варрэн-Лин… От последней мысли сердце словно окатило кипятком. Она металась по миру, искала их везде, но ей даже в голову не приходило то, что они в ней, может быть, больше не нуждаются.

Хоегард прошел весь ряд девушек и остановился прямо напротив нее. Сейчас их разделяло едва ли пять шагов. Пять невыносимо длинных шагов. Динка смотрела в его глаза, а он смотрел на нее, и с его лица вдруг сползло выражение скучающего безразличия. Его глаза широко распахнулись, и зрачок, сузившийся было до вертикальной щелочки, начал стремительно расширяться, заполняя собой радужку.

Вокруг что-то происходило, но Динка не слышала и не видела ничего. Кто-то сильно толкнул ее в спину, и она сделала шаг вперед.

— Говори! — прикрикнул на нее дворецкий, и она снова ощутила тычок в спину.

— Динка, — хрипло выдавила она. — Меня зовут Динка.

Язык пересох, и горло свело судорогой, но она, мучительно сглотнув, продолжала:

— Я умею готовить еду, мыть посуду, стирать и чинить одежду, чистить обувь, прибираться в доме, а еще… Я так и не научилась читать…

Ее голос надломился, и из глаз хлынули слезы, но это уже не имело значения.