Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Такой праздник бывает раз в жизни, и обычно девушки не торопятся с выбором, наслаждаясь всеобщим вниманием несколько дней.

— А как вы определяете дни? — задала Динка вопрос, который ее давно волновал. — Ведь солнца нет.

— Когда бодрствуем — день. По нашему это называется эреше, десять дней решег, сто дней эшегар, пятьсот дней шегард. Мы бы не отмечали шегард, так как дата не круглая, но каждый шегард у варрэна на рогах появляется новое кольцо, — рассказал ей Хоегард.

— Но ведь ты говорил, что все спят, когда захотят и бодрствуют когда захотят, — вскричала Динка, окончательно запутавшись.

Хоегард приоткрыл пасть и вывалил язык. Как Динка успела заметить, это выражение морды обозначало улыбку.

— В племени или стае все постепенно подстраиваются друг под друга: спят и бодрствуют в одно и то же время. Но ты права. У нас эреше более размытая величина, чем человеческий день. Так как варрэны более выносливы, то, возможно, эреше соответствует не одним человеческим суткам, а полутора или даже двум. Но проверить мы это пока не можем.

— Ладно, допустим, уже прошли сутки с тех пор, как мы пришли к красным. Наша безопасность продлится только до тех пор, пока Варрэн-Лин не выберет себе мужчину? А потом? Нас разорвут на клочки? — спросила Динка, пытаясь понять как им действовать дальше. — Шторос еще слишком слаб, чтобы идти. Нам придется отлеживаться примерно… — она запнулась вспоминая новое слово, — решег, прежде чем мы сможем уйти.

Она покосилась на рыжего, но он лежал с закрытыми глазами и, кажется, спал. В беседе, по крайней мере, он участия не принимал.

— Не знаю… — Хоегард покачал головой. — Слишком много неизвестных. Возможно, Красный Вожак вступится за нас. Ему что-то нужно от Дайма. Все будет зависеть от того, сможет ли Дайм выполнить его просьбу.

— А что, если… — Динка запнулась, стыдясь своих переживаний. Но Хоегарду можно рассказать. Он поймет и смеяться не будет, — ...если она вдруг выберет кого-то из вас?

— Динка не забивай голову, — отмахнулся Хоегард. Почему-то он был убежден, что рыжая красотка не заинтересуется никем из них. У Динки же такой уверенности не было. Она-то знала, что ее варрэны самые лучшие на свете и всерьез опасалась того, что кто-нибудь еще, кроме нее, это заметит.

— Эта — не выберет, — вдруг подал голос Шторос, не открывая глаз. Надо же! А Динка думала, что он спит.

— Почему ты так уверен? — тут же накинулась она на него с вопросами. — Она так долго обнюхивала Дайма, что… Кажется, он ей понравился.

— Это простое любопытство, и не более того, — отрезал Шторос. А потом, подумав, добавил: — Она всегда была слишком любопытная.

— Всегда была? — ухватилась Динка за новую мысль. — Ты и ее знаешь?

Но Шторос снова замолчал, то ли не желая отвечать, то ли опять задремав.