Варрэн-Лин: Узы Стаи

— Они не будут их слушать! — воскликнула Динка и мысленно завопила что есть мочи: — Дайм, Шторос, назад!

Но ее родные мужчины уже были слишком далеко, и она не понимала, слышат ли они ее. Все-таки ее мысленный голос не обладал такой мощью, какой обладали голоса Вожаков. Они продолжали бежать вперед навстречу раззадоренным словами Райоста соплеменникам.

— Варрэны, опомнитесь! Обиды и жажда мести не вернут мертвых! — громом разнесся над долиной голос Белого Вожака. — Вы погибните все на этом поле боя! Подумайте о матерях, своих женщинах, дочерях, которые ждут вас дома! Защитите своих женщин от еще большего горя, остановитесь!

Воины снова заколебались в нерешительности, поглядывая, то на Райоста, то вверх на Белого Вожака.

— О Варр! — возопил Райост. — Дай нам знак! Направь своих детей по верному пути!

И на долину белых упала мертвенная тишина. Она звенела натянутой струной. Давила на уши, вызывая тошноту и головокружение. Все застыли в ожидании знака с небес. Но звезда Варра не вспыхнула в небе. Лишь две маленькие фигурки: черная и рыжая — неслись по равнине, не жалея лап.

Тишина загустела, став, словно прозрачное стекло, отгородившее прошлое и будущее хрупкой стеной. И в следующее мгновение разлетелась вдребезги, разбитая визгом и воем оттуда, откуда никто не ожидал. Больной белый варрэн, не выдержав разлившегося в воздухе напряжения своим затуманенным разумом, одним прыжком преодолел крутой подъем и вцепился в горло ближайшему серому защитнику. Следом за ним на хребет влетела вся пятисотенная армия белых, вмиг снесла не ожидавших нападения серых и лавиной хлынула вниз. Туда, где у основания Столпа Вожака сбились в жалкую кучку женщины, дети и старики белого племени.

И, словно получив долгожданный сигнал к бою, сорвались с места армии черных и красных, стремительной лавиной затопляя равнину за рекой от края до края.

Динка в панике оглядывалась по сторонам, и не находила спасения. Происходящее вокруг напоминало кошмарный сон, из которого пробудиться уже не получится. Страх, словно когтистая лапа, впился в грудную клетку не давая вдохнуть.

«Вы погибните все на этом поле боя!» — слова Тирсвада набатом звенели в ее голове, и ее до смерти напуганное сознание прокручивало их снова и снова. Динка уже различала в этой фразе знакомые интонации, и не возникало никаких сомнений в том, что это сказал именно Тирсвад. И от этого становилось еще страшнее и горше. Она не хотела видеть, как погибают ее мужчины! Она не могла допустить того, чтобы маленькая девочка в ее животе погибла, так и не увидев этот мир! И эти мысли были страшнее, чем размышления о собственной смерти. Они не должны были умирать! Ни на этом поле боя, ни на следующем! Но слова ее любимого прямо на ее глазах становились пророческими.