Варрэн-Лин: Узы Стаи

Сколько времени прошло с тех пор, как они прошли сквозь портал? Может быть несколько часов, а может быть несколько суток.

Теперь стало ясно почему у варрэнов такие глаза, которые прекрасно видят в темноте. В таком мире с человеческим взглядом делать нечего. Динка тяжело вздохнула, вспомнив свой мир. Вот было бы хорошо самим сделать портал в удобном месте здесь и там, чтобы можно было легко перемещаться между мирами каждый раз, как захочется. Но это было бы слишком невероятно.

Внизу живота противно ныло, но с тех пор, как она еще в том мире обнаружила на панталонах алые капли, крови больше не было. Видимо, Шторос был прав. Это не болезнь и не выкидыш. Это была просто такая реакция организма на перестройку около активного портала.

Настроение по-прежнему менялось от отчаяния до радости. Хоегард сказал, что период размножения еще не закончился, и природа снова требовала свое. Вот только Динка была не готова к этому. Ни душевно, ни телесно. Одна мысль о том, чтобы совокупляться с животными, пусть даже она и сама такая, вызывала отвращение. Да и с точки зрения тела, она с трудом представляла себе, как это будет происходить. И пробовать ей совершенно не хотелось. Попытка Штороса влезть на нее вызвала отнюдь не возбуждение, а вспышку ярости.

Из пещеры вышел Тирсвад и молча устроился у нее под боком, вытянувшись и блаженно прикрыв глаза. Динка с умилением посмотрела на его довольную морду. Вот кому, совершенно все равно, к каком мире находиться. Лишь бы с ней рядом. Динка склонилась к нему и, аккуратно орудуя зубами, потрепала его за загривок. Отчего Тирсвад довольно заурчал.

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, — попросила Динка. Хотелось услышать что-нибудь хорошее. А с такой счастливой физиономией просто невозможно думать о плохом.

— Не буду, — тут же отбрыкался Тирсвад. Даже слишком поспешно.

— Вот как? Что-же такое интересное у тебя в голове, раз ты так жмуришься? — Динка чуть сильнее потрепала его за шкуру на задней части шеи.

— Я думаю о тебе. Но рассказывать тебе не буду. Потому что это слишком… — он запнулся и, приоткрыв один глаз, взглянул на Динку.

Но Динка уже заинтересовалась. Что же он может себе такое думать о ней? Она толкнула его так, что он завалился на спину, встала ему на грудь передними лапами и принялась покусывать его за нос, щеки, уши.

— Ох, Динка! — захохотал он, вяло отбиваясь. — Хватит, ну хватит же!

— Рассказывай, немедленно! Я хочу знать! — не сдавалась она, тоже смеясь про себя.

Шея оказалась недоступной для щекотки — слишком толстая грива ее окружала, а вот места под лапами, ребра и покрытый мягкой шерсткой живот были вполне уязвимы. Тирсвад брыкался и повизгивал, но делиться своими «грязными» фантазиями не хотел. А в том, что они «грязные» Динка уже не сомневалась.