Дело Варнавинского маньяка

Где же это он так сердцем очерствел? В Болгарии? Да, война калечит…

Спустившись на дно оврага, Алексей обследовал протекающий здесь ручей. На топком берегу он нашел следы галош человека среднего роста. Кругом стояли настоящие джунгли: кустарник облепил стволы поваленных деревьев, продвигаться было почти невозможно. Как же преступник протащил здесь тело? Даже днем сумерки, в пяти шагах ничего не разглядеть, а он продирался ночью. Вдруг на сломанной ветке ежевики Лыков обнаружил клок материи. Это оказался кусок черного сатина — видимо, оторвался от мужской рубахи. Иван Иванович одобрительно хмыкнул и спрятал находку в карман. По другому склону сыщики выбрались наверх, к окончанию Чернотропой улицы. Здесь следы потерялись.

— Да… — пробормотал Щукин, — опять двадцать пять… Где дальше шарить?

— Иван Иваныч, а помните, после первого убийства вы допрашивали цехового Кутьина?

— Ну?

— На ваш вопрос, видел ли он кого-нибудь возле еще живого ребенка, Кутьин ответил: «В тот раз не видел».

— Да вы что? Прямо так и сказал? Молодцом, Алексей Николаевич, а я не заметил. Пошли к нему — вон его дом стоит.

Через несколько минут сыщики уже входили в крошечный домишко цехового. Тот как будто их ждал — стоял под иконами и смотрел испуганным взглядом.

— Кутьин, ты помнишь, как я тебя допрашивал о пропаже сына Егоркина?

— Как не помнить, господин Щукин! Так я все тогда и рассказал… что ничего не видал…

— Я спросил тогда: не попадался ли тебе мальчонка на улице с чужим человеком? И что ты мне ответил?

— Э-э… не попадался.

— А если слово в слово?

— Э-э… в тот раз не попадался.

— Ага. А когда и с кем попался не в тот раз?

— Шел с кем-то. За день до того случая дело было. Я тогда и внимания не придал.

— С кем он шел? Говори, старый черт!

— Ей Богу, не знаю — со спины видал. Парень али мужик, весь в черное одетый.

— Где это было?

— У нас на Чернотропой… в смысле, на Дворянской, близко оврага.

— Точно лица не видал?

— Вот вам святой истинный крест, господин Щукин! Только со спины!

— Еще что-нибудь вспомни. Походку, волосы какие; сам мальчишка шел, или он его силком тащил. Ну?

— Сам, своей волей шел. Я ничего худого и не подумал…

— Почему сразу не сказал, сволочь?

— Спужался. Вдруг он меня потом, как самовидца… Ему же не докажешь, что я и лица-то евонного не видал!

— Кутьин, — вмешался Алексей, — вспомни все, что сможешь. Какие у него были волосы: длинные, короткие, черные, русые? Вились они или были прямые? Телосложение какое. Все говори!

— Так что, телосложение, можно сказать, что обычное. Навроде вашего.

Щукин при этих словах только хмыкнул.

— Волосья… кажись, были темные, но не черные.

— Темно-русые?

— Точно так.

— Роста какого?

— Э-э… навроде вашего.