Дело Варнавинского маньяка

Неподалеку, возле ближнего из трех оврагов стрелки, из воды подымался остов среднего размера беляны. Два десятка мужиков копошились вокруг, выкладывая из бревен корпус. Евлампий Рафаилович стоял по пояс в воде с топором в руках и руководил работами:

— Пахом, колоти в распор, покуда не заклинит. Так! Хорош! Теперь клади новую связь. Токо комель сперва обтеши, а то не войдет.

Увидев на берегу Лыкова, он обрадовался.

— Приветствую! Не ко мне ли, Лексей Николаич?

— К вам. Разговор имею.

Рукавицын сунул топор за пояс, зычно крикнул:

— Ребяты, перекур!

Вышел из воды мокрый, обсыпанный щепой, подошел к Лыкову и приподнял картуз.

— Я не вовремя, Евлампий Рафаилыч?

— Маненько не ко времени, но ежли быстро… Вода в реке спадает — могем не успеть спустить…

— Я постараюсь покороче. Слышали, что с моим управляющим случилось?

— Слыхал. — Рукавицын снял шапку и перекрестился. — Како лихо в городе творится; николи такого не было… Дай Бог выздоровления Якову Францевичу! Как он?

— Выживет и даже выздоровеет. Но до осени проведет в больнице. А в Нефедьевке дела стоят, делать их некому. Не желаете ли пока заступить на его место? Временно, до выздоровления господина Титуса. А когда он вернется, останетесь при нем в помощниках.

Съемщик стоял, видимо ошарашенный предложением, и растерянно теребил бороду.

— Евлампий Рафаилович! Чего молчите?

— Боязно… — проговорил, наконец, Рукавицын. — Ведь я простой мужик. Така ответственность… А ну не справлюсь? Мы эдаких делов никогда не вели, сноровки не имеем."

"— Да ведь не боги горшки обжигают! Лесные дела хорошо вам знакомы, а они самые главные. Нововведения навроде паркетного завода можно пока и отложить. В прочих вопросах согласовывайте со мной, я здесь не меньше двух месяцев проживу. Ну и к Якову Францевичу всегда можно прийти в больницу. А осенью он и сам уже в права вернется.

Но съемщик с сомнением качал головой:

— Ой, беда… Грехи наши… Не по Сеньке шапка!

— Насчет жалованья, может быть, желаете узнать?

— Лексей Николаич, при чем тута жалованье? Если я в себе куражу не чувствываю. Эдакий скачок: из грязи да в князи! Помощник управляющего лучшего в уезде имения — простой мужик. Эдак рази делается? А ну как я вас подведу? Со стыда же хоть топись!

— А ну как не подведете? Скачок же — дело хорошее. А вы всю жизнь честным трудом право на него зарабатывали. Кого ни спросишь, все об вас одно говорят: порядочный человек. Да это ведь самое главное! Посмотрите на себя: вам шестой десяток, а вы по пояс в воде с топором бегаете. А как здоровья не станет? Здесь же другая жизнь, другой размах. Я ведь вас не воровать зову, а трудиться. Делать то, чем вы всю жизнь занимаетесь.

— Да, воровать мы не справимся… — пробормотал польщенный съемщик. — Вот соблазн-то… Перелома всей жизни.