Дело Варнавинского маньяка

— Сильно злой?

Трясисоломин потер разбитую скулу и сказал негромко:

— Да уж не злее вас…

Щукин, не вставая, ударил барыгу кулаком в бок, а когда тот с грохотом повалился на пол, принялся пинать его ногами. Целил в ребра, в почки. За перегородкой с новой силой завыла баба. Устав, сыскной надзиратель снова вернулся за стол. Колька, кряхтя и постанывая, поднялся, но сесть уже не решался, стоял поодаль.

— Ты, дурак, еще дерзить вздумал? Вот, протоколы по тебе. В них каторга прописана. Понимаешь, деревня, голова тетерья? И только от меня сейчас зависит, жить тебе в Урене или на рудниках подыхать.

Трясисоломин виновато молчал.

— Повторяю вопрос: что за человек Мишка?

— Не могу знать. Но скипидаристый, беспокойный. Един как перст, ни к кому не прибивается, даже в зиму живет на брошенном кордоне бобылем. Думать надоть, что неспроста…

— Где он сейчас?

— То место глухое. Озеро есть такое, называется Черемисское…

— Это что напротив села Сквозники?

— Точно так, аккурат насупротив будет. От того озера двенадцать напримерно верст другое есть озеро, помене.

— Там, где речка Шижма?

— Никак нет, чуть в стороне. Аккурат посередине пути промеж Ветлугой и Шаманиным кордоном. Неподалеку от деревеньки Быструхи. Болота кругом, дорог никаких, одне тропки. Озеро немалое, саженей с триста, и шибко, говорят, пригожее. Сам я тама не бывал. Вот где Мишка живет…

— Шалаш, что ли, поставил?

— Надо полагать. Жилья тама нет.

— И что, он никуда с тех мест не отлучается?"

"— Почему? Отлучается. В озере тем токмо щука да окунь водятся, другую рыбу они всю повывели. А версты в две еще озерцо имеется. Прямо посреди леса. Махонькое, а дна у яво нету. Мужики трое вожжей вязали, меряли-меряли, а дна-те так и не достали. Вот. И тама карася кишмя кишит. Вот Мишка иногда туды отлучается. За карасями, значит.

— Как думаешь, долго он еще там просидит?

— Да, баял, через неделю на Кавказ рядил податься. Тама у него другая сестра замужем за фельдфебелем.

Щукин задал блатер-каину еще несколько наводящих вопросов, после чего сказал Лыкову:

— Ну, теперь не заплутаем, доедем.

— Сейчас выступаем?

— Нет, нынче уже не успеем. Ночевать придется на кордоне, и тамошние мужики захотят Мишку предупредить. У староверов так заведено: кто власти враг, тот их друг. Ночуем здесь, а выедем чуть свет. Вы, ваше высокоблагородие, покуда отдохните, по селу, что ли, прогуляйтесь. А я сейчас до старшего Трясисоломина дойду, ему еще мозгу вправлю. А потом сюда. До завтра отдыхаем.

— А… эта… — неуверенно начал блатер-каин.

— Чего «эта»?

— Как я объясню, что вы меня в тюрьму не увезли? Понятые ж все видали. По селу уж раззвонили…

— Не страшно. Скажешь, что откупился. С братом вскладчину. Сумму сам сочини.

— Эвона! А ведь поверят!

— Ты постарайся, чтобы поверили.