Варлок

Повернувшись, я посмотрел на заложников. Андре лежала на полу без сознания, а похожего на неё парня шумно рвало. Рыжий мужик, чьё лицо представляло собой один большой лиловый синяк, а белая рубашка была перепачкана грязью и кровью, надсадно мычал, с ужасом косясь на меня, и даже попытался отползти, когда я медленно двинулся в их сторону.

* * *– …Я ещё раз повторю! Я очень, очень признателен вам, господа, за всё, что вы сделали для меня и для моей семьи! – говорил Жан-Клод Ле Жак, рыжеволосый мужчина оказался родным отцом Андре, а точнее Андрианы, потому как настоящий владелец этого имени, осунувшийся и бледный женоподобный юноша, сидел рядом с ним. – Вы не представляете, что нас ждало! Проклятые «бонапартисты» добрались до нас и в этой стране! Они не отступятся, пока где-то на этой несчастной планете всё ещё бьются горячие сердца истинных патриотов Королевства Карла Великого…

– А мне казалось, – холодно перебил мужчину Дрон, он единственный из осназовцев участвовал в этом разговоре, в то время как его напарник контролировал задержанных наёмников, – что, принимая российское подданство, вы, как и остальные представители вашего клана, клялись в верности Его Величеству и прилюдно, на Библии, отрекались от своей прошлой жизни. Так чей вы патриот, господин Ле Жак?

– Я… – мужчина скривился, то ли от боли в разбитом лице, несмотря на то что ему вкололи лошадиную дозу полевого стимулятора, то ли поняв, что ляпнул лишнее. – Естественно, что я патриот этой страны…

– «Этой страны»? – совсем уж ледяным тоном переспросил осназовец.

– Я верен России и Его Величеству! Своими сомнениями вы оскорбляете меня, – возмущённо заверещал аристократ. – Но поймите, «бонапартистам» ведь не объяснишь, что мы не имеем более к Франции никакого отношения! Для их чугунных мозгов великий род Ле Жаков навсегда останется врагами номер один, и они не успокоятся, покуда нож гильотины не отсечёт голову последнего Ле Жака от тела!

Говорил этот человек с трудом, однако много и охотно. Фактически он не умолкал с тех самых пор, как понял, что мы не собираемся его убивать, и ему была оказана первая помощь. Причём, несмотря на то что по рождению он был иностранец и русский не был для него родным, акцента в его речи практически не чувствовалось. Наоборот, он выговаривал слова чересчур правильно, как это бывает только у тех, кто учил чужой язык основательно, но в зрелом возрасте."

"– Они будут выкручиваться, как только смогут, стараясь не выдать своих настоящих нанимателей, – презрительно добавил он, бросив быстрый взгляд в окно.