Варлок

После чего обмякла. Я даже испугался, что её таки зацепило, однако девушка всё же дышала, просто была без сознания.

Взрывы постепенно начали сдвигаться в сторону Солнечного. Закрыв чакры до четвёртой, я вскочил на ноги, откинув тяжёлый бронещит и мельком убедившись, что жив не только я, но и Касимова, которую, похоже, всё-таки контузило, выбежал из блиндажа.

Естественно, что никаких разрушений в лагере не было. Будь артобстрел реальным, здесь было бы всё перепахано к чёртовой бабушке, а от «Карателя» остались бы лишь дымящиеся обломки. А так – можно сказать, что с турками мы сыграли «2:0» в нашу пользу… хотя всё же потери мы понесли. Наведённый Бельской купол невидимости сорвало к едрене фене, и теперь наша «укреплённая точка» была прекрасно видна, а потому внезапно ударить по проходящим мимо войскам – уже вряд ли получится.

Схватив бинокль, я посмотрел на семь часов, как говорила мне раньше Лена. Действительно… в нашу сторону полз самый настоящий танковый клин, а вот пехоты как-то не наблюдалось. Признаться честно, лично мне была совершенно неведома тактика применения подобной техники не только в османо-турецкой армии, но даже в нашей. Однако, если судить по старым фильмам, гусеничных монстров так пускали разве что во Вторую мировую войну… Или в Первую… а вот во время Третьей я что-то не помню, чтобы бронированные машины вот так пёрли вперёд без какого бы то ни было прикрытия. Сейчас прилетят наши штурмовики или вертушки и…

Я обернулся в сторону Солнечного, чтобы посмотреть, не подняло ли командование уже летающую технику, но замер, так и не поднеся бинокль к глазам. С юга на нашу основную базу пёрла самая что ни на есть натуральная волна огня! За ней оставалась чёрная полоса выжженной земли, а столбы дыма поднимались над горизонтом. И эта змейка с огненной головой медленно приближалась к передовым позициям Пятого колледжа, и именно там крутились несколько тёмных точек, наших иллюзорных вертушек."

"Вот один из вертолётов, заложив вираж, вышел на атакующую прямую к центру огненного шквала и вспыхнул, исчезнув без следа в поглотившем его огненном цветке. Остальные машины рассыпались веером, отходя на безопасную позицию, развернулись и открыли шквальный огонь НУРСами с подвесных пилонов. Ленты дымных шлейфов протянулись к земле, окутавшейся многочисленными разрывами, и тут же сами штурмовые вертолёты как будто кто-то смазал пальцем невидимый великан, оставив в воздухе ярко-оранжевые штрихи.

– Да что у них там происходит… – пробормотал я, потянувшись рукой к гарнитуре.

– Кузьма! – донёсся до меня из бункера панический крик Касимовой, и я не раздумывая бросился к ней.