Варлок

А вот для остальных – чревато.

С соседних мест ко мне рванули друзья-весельчаки воспитуемого, до этого радостно поддержавшие его дружным ржачем. Я даже не стал поворачиваться к ним, просто приголубил новых одногруппников быстрыми ударами ноги, и они разлетелись в разные стороны, с грохотом опрокидывая стулья и переворачивая парты. Однако это были ещё не все защитники оскорблённой невинности.

– Не тронь Кузьму, су… – сидевшая рядом с наглым парнем девица, с виду натуральная панкушка, слегка запоздало вскочила на ноги и, издав звонкий боевой клич, выхватила из ножен стандартный кортик, который выдавали в арсенале всем не имевшим собственного холодного оружия.

Занеся свой ножичек над головой, она, ловко оттолкнувшись от собственной парты, взвилась в воздух, под самый потолок, едва не чиркнув по нему лезвием. Что она хотела показать подобным кульбитом, я так и не понял, потому как выключил её ещё в воздухе, ткнув пальцем в одну очень интересную точку у неё на груди.

Поймав обмякшее безвольное тельце, я перевалил свой трофей через плечо. Нагнувшись, сгрёб до сих пор валяющегося на полу парня, всё ещё вывшего и державшегося за лицо обеими руками, и, поставив его одной рукой на ноги, хорошенько тряхнул, привлекая к себе внимание.

– Слушай сюда, тёзка, – я посмотрел ему прямо в ошалелые от боли глаза. – Ещё хоть раз услышу, что ты так меня назвал – вырву язык. Ферштейн?

«Кажись, опять перестарался чуток. Похоже, челюсть поломал. Да и чёрт с ним. У этого хоть зубы целыми остались!» – промелькнула у меня мысль при взгляде на его перемазанную, немного скошенную физиономию, после чего я разжал пальцы, и он с грохотом рухнул на пол.

Вот почему мне всегда так везёт? У всех классы как классы. Знакомятся, дружат, а в моих – всегда какой-то урод попадётся… Поравнявшись с фиолетововолосой, я, остановившись, посмотрел на неё. Сегодня она оставила свой маскарадный костюм горничной дома и была одета в чёрную форму, которая ей на удивление шла. Да и из всего арсенала у неё с собой были только четыре катаны да куча метательных ножей по кармашкам.

– Что, Таракан?! – с нахальной улыбкой спросила она. – Меня тоже побить попробуешь? Думаешь, что получится так же легко?

– Ничего, Мальвина. Если хочешь – могу отшлёпать, а так – лови подарочек. – Я тоже улыбнулся и, подмигнув, бросил ей свою ношу, после чего отвернулся и потопал к заинтересовавшему меня месту.

– Эй! На хрена она мне? Я тебе что…

Она ещё что-то кричала, но я уже не слушал. Не успел устроиться, как дверь отворилась, и вошёл учитель. Внимательно осмотрев аудиторию, он, криво улыбнувшись, кивнул своим мыслям.

– Разобрались, значит. Отлично, – он прошёл мимо кафедры и сел за свой стол. – Кстати, он там живой? Ну и ладно. Так – Ефимов.