Варлок #5 - Исход

Более того, я был голым, а на плече у меня лежала голова красивой девушки наднебесницы, которую я видел первый раз в жизни.

Случайным движением я разбудил её, и она, похлопав ещё сонными глазками, сказала мне что-то на своём и улыбнулась. Я же не додумался ни до чего лучше, как выдать сакраментальное утреннее и очень удивлённое:

– Ты кто?

* * *– Я надеюсь, ты стараешься, Бурджик? – в сарае было темновато, а потому молодой хорфинг не заметил важно вошедшего в помещение фермера и уж тем более не увидел проскользнувший следом девичий силуэт.

– Сталаюзь… дятеньга… – с жутким акцентом, сильно коверкая и с трудом подбирая слова, произнёс паренёк, глупо улыбаясь.

Мужичок тоже слегка растянул пухлые губы и недоверчиво покачал головой. Так, словно бы он удивлялся тому, что застал дурачка-племянника не дрыхнущим в стоге, а изрядно пропотевшего, с вилами в руках.

– Бурджик, Жейка говорит, что ты опять приставал к ней с расспросами? – фермер сурово посмотрел на паренька, чем сильно смутил его.

– Та… дятега Вурклич, – тяжело вздохнув, повинился наконец парень. – Фсё хчу… знать. Поцему а тякой. Над меня дугие пани смеютца, а двуцки… не смотреть.

– Полно тебе мучить себя, Бурджик, – сменив гнев на милость, мужичок хлопнул племянника чуть выше поясницы.

Выше он просто не дотягивался – молодой хорфинг был выше его не на голову или две, что было бы вполне нормальным и естественным, а чуть более чем в два раза. Выше даже, чем краснокожие люди, среди которых даже он смотрелся бы настоящим бартыром – былинным силачом народа хорфингов.

Вот только и те были бы Бурджику по грудь, но что поделаешь, такова уж судьба была у несчастного парня. Статный и ладный с точки зрения людей, хорфинг оказался белой лисой в летнюю пору для своего родного народа. И очень мучился этим с самого детства. Тем более что и так у парня весь ум в размеры ушёл, а после того, как его чуть больше месяца назад пырнул своим рогом гривастый однорог, и он почти неделю провалялся без памяти – и вовсе последних крох разума лишился. Даже язык родной забыл.

От подобной несправедливости доброе сердечко Мануськи просто разрывалось. Да и обижали его постоянно. Жалко ей было парня, вот только он её словно бы и не замечал. Саму её всего несколько недель назад привезли на эту ферму родители как часть приданого старшей сестры, которую оженили на Иршике – среднем сыне Вурклича. Ни женских форм, ни наетого животика у девочки ещё не было, да и откуда им взяться у шестой дочки, которую никто не собирался отдавать за зажиточного дашика? Замухрышка, одним словом. Сразу видно – янгра, да ещё малолетняя. Вот только быть янгрой в собственности богатой семьи – значит как минимум не голодать.