Заповедь Варяга

В таком идеальном состоянии хозяева обычно оставляют комнату, когда уезжают надолго. Вот только, судя по приторному тошнотворному запаху, командировочка вышла куда более длительной, чем предполагалось вначале.

И тут взгляд Ангела натолкнулся на ноги в коричневых носках, торчащие из-за кресла. Ангел подошел ближе – кто же тот дерзкий, посмевший бросить вызов воровскому сообществу? Лицо убитого было спрятано под тонким узорчатым покрывалом. Вор приподнял двумя пальцами уголок ткани и поморщился. Покойник не мог накрыть себя покрывалом. Это, скорее всего, сделала рука убийцы, смутившись вызовом, затаившимся во взгляде покойного. Надо же, как трогательно, – сначала грохнули, а потом личико прикрыли.

– Разнесло его сильно, – произнес безрадостно из-за плеча питерский смотрящий.

– С неделю, наверное, лежит, – согласился законник. – А то и больше."

"Ангел открыл шкаф, в котором не было ничего, кроме стопок аккуратно уложенного белья. Определенно, убиенный был большим педантом. В другой половине щкафа висели вполне модные костюмы. Видно, Тима обожал вечерний выход в люди. На плечиках, несколько в сторонке, висела модная джинсовая куртка. Здесь же нашлась и вязаная шапочка, глухо закрывающая лицо. В ней, словно смотровая щель, были вырезаны отверстия для глаз.

Находка наводила на вполне конкретные размышления. Усопший, видимо, не гнушался частным предпринимательством в виде налетов на ночные магазины и киоски города, а может быть, занимался чем-нибудь и более серьезным. Не следует исключать, что подобные мероприятия были для него чем-то вроде хобби. Со слов Сергея, вор в законе успел составить о покойном Тимоше собственное представление, и оно никак не увязывалось с увиденным. Ангелу приходилось встречать людей такого рода: они имели весьма респектабельную работу, но промышляли самым обычным бандитизмом не столько ради наживы, сколько из острого чувства романтики.

– Откуда у твоего Тимы такая шапочка? Это спецодежда для военного шпионажа? Я так понимаю?! – усмехнулся Ангел.

Экипировка посредника вызывала недоумение и у Сергея. Глаза его расширились, челюсть отвисла.

Точно так же чувствуют себя перевербованные разведчики, узнав под конец жизни, что работали на интересы третьей страны. Весь его вид так и вопил – надули!

– Для меня самого подобное новость. Клянусь! Но, может быть, существовали еще какие-то спецподразделения, о которых я ничего не знаю.

– А ты вспомни! Напрягись! – настаивал Ангел, помахивая шапочкой.

– Я уже говорил, что я всего лишь пехотинец! Я ни-чего не знаю! – перешел пленник на крик. Двери были закрыты, и вряд ли через толщу металлических пластин сумеет донестись на лестничную площадку хоть какой-нибудь звук.