Власть Варяга

Такой прием показался Резвану настолько негостеприимным, что на мгновение у него возникло желание ударить Шуркова кулаком в переносицу и почувствовать, как под фалангами пальцев хрустнет кость. Но в этом случае был бы конец всему. Нашлись бы люди, которые заставили бы его рыть себе могилу. В подобных кругах это принято. А потому, сжав кулаки, приходилось терпеть и пропускать оскорбления мимо ушей.

— Я тебя из дерьма вытащил! Я тебя в люди вывел! — все более распалялся Шурков. — Так ты не будь скотиной, помни мое добро!

— Я все помню, Валерий Алексеевич, — покорно пробубнил Резван, продолжая крутить в кармане фиги.

Открытый взгляд должен был убедить Шуркова в его лояльности. Но дело обстояло не совсем так, он тоже имел кое-что против этого разоравшегося борова. Несколько раз Валерий Шурков встречался с проститутками на конспиративной квартире. С первого взгляда она казалась совершенно надежным гнездышком, но в действительности представляла собой ловушку. С год назад Резван установил в ней видеосистему и с тех пор пополнял свою видеокартотеку похождениями заместителя главы администрации. И очень надеялся на то, что когда-нибудь его изобретательность будет щедро вознаграждена.

— Да ни хрена ты ничего не помнишь! — вскипел Шурков. — Ты забыл, кто я, а кто ты! — он вновь стукнул себя кулаком в грудь.

Резван едва удержался от усмешки — не хватало еще, чтобы Шурков порвал на груди рубашку.

Но этого не случилось — руки Шуркова вновь взмыли вверх, и он опять выкрикнул какое-то очередное проклятие. За время их знакомства Резван Мугаметов успел подогнать Шуркову не один десяток баб. И ни об одной из них тот так не сожалел, как о Ладе. Вряд ли он даже помнил хотя бы десятую часть из них. Столкнись случайно с одной из них где-нибудь на улице, он ни за что бы не вспомнил, что именно эту девочку, со всем прилежанием, расставлял на четыре точки. А сейчас так яростно убивается, словно от него ушла любимая жена, с которой он прожил бок о бок без единой ссоры четверть века.

Странно все-таки устроена человеческая психология.

— Не забыл, — выдавил из себя Резван.

Более всего было обидно то, что, вопреки заведенному правилу, Шурков не приглашал Резвана в комнату, а держал его на пороге, как дворового пса. Дескать, собака ты добрая, верная, служишь исправно, но вот лапы ты перепачкал в грязи, а потому в зал тебе дороги нет!

— А если не забыл, тогда она должна быть здесь! Завтра же! — ткнул Шурков пальцем себе под ноги.

Разговор Шуркову давался нелегко, похоже, что он переживал очень искренне. Лицо его побагровело, волосы на висках слиплись от пота, а толстая шея покрылась красными пятнами.

— Ее не так просто будет отыскать, — напомнил Резван. — Прошло много времени, почти год. Возможно, у нее сейчас другая судьба.