Варяг. Мечи франков

Слух о нетрадиционной ориентации верховного уже распространился в массах, но многие не поверили. Репутация у жреца была крепка. Не первый десяток лет он занимал свой пост. Успел наработать.

— Ты сказал: знаешь, чего хочет бог, — сказал Гринь. — Это хорошо."

"Удивил всех. В том числе и самого верховного. Тот уже приготовился к полемике.

— И чего хочет народ наш, ты тоже знаешь? — спросил князь.

— Народ хочет мира, а не войны! — не раздумывая ни секунды провозгласил жрец. — И тот, кто кощунственно проник в дом служения и предал поруганию святыни, должен быть найден и казнен! И это твое служение, князь! Так же, как мое — прозревать помыслы нашего бога!

— Да, — согласился Гринь. — Это мое служение. И я его выполнил.

Он сделал знак дружинникам, и на помост вытащили Сергеева знакомца. Жреца с поцарапанной рожей.

Вид у того был не очень. Одет прилично: облачен, как подобает жрецу, и даже борода расчесана. Во рту, однако, кляп, и весь он какой-то скособоченный и дрожал, как листок на ветру. Знакомое Сергею состояние. Такое бывает у тех, с кем грамотно поработал палач. Грамотно и успешно. Сломал.

— Пусть говорит, — разрешил Гринь.

Кляп извлекли, и жрец немедленно завопил, указывая на верховного трясущейся рукой:

— Он! Он меня принудил! На то воля бога, говорил! Лгал все, лгал! Уестествлять понуждал! Я не хотел! Я не такой! Помилуйте!

«Хороший у Гриня палач, — подумал Сергей. — Профессионал».

Хотя знавал Сергей умельцев и получше. Был у его сына Богуслава мастер на все руки Касым. Вот тот был действительно виртуоз. Психолог. Такому даже резать и жечь не требуется. Разве что совсем чуть-чуть.

Народ зароптал.

А Гринь только развел руками.

— Может, и гнев бога — из-за скверны его жреца. Но не мне судить о его вине. Свентовиду ведомо, плохо или хорошо служил ему жрец. Вот пусть он его и накажет. Я не стану!

— Что он задумал? — спросил Рёрех, наклонившись к Сергею. — Отдать на суд другим жрецам?

Шум стоял такой, что Сергей его с трудом услышал.

— Это вряд ли, — Сергею приходилось кричать, чтобы перекрыть гул толпы. — Сейчас он даст народу наораться, а потом скажет, что задумал. Но живым он его точно не отпустит. За сына он очень сильно обиделся. И туда глянь…

Туда — это на верховного, который сидел метрах в пяти. И вид имел огорченный, поскольку за его спиной уже не стояли храмовые стражники. Зато там были дружинники Гриня. И не отроки какие-нибудь, а полноценные гридни. Такие, что, не брейся они по здешнему обычаю, бороды уже на груди лежали бы. Да уж, таких проклятьями на запугаешь.

А дальше пошло по озвученной Сергеем схеме. Дав толпе вволю погорлопанить, Гринь потребовал тишины и еще раз огласил свое решение: верховного должен судить именно бог. И он, князь руянский, видит свою задачу в том, чтобы доставить обвиняемого на суд.