Варяг. Мечи франков

А вот обозначить себя как часть Единой Христианской Церкви[2]— это важно. Если собираешься в дальнейшем иметь дело с франками. А Сергей собирался. Потому что — оружие. Пусть его восточная сабля качеством не уступает лучшему франкскому мечу, но приобрести хотя бы десяток ее «сестер» не получится. А вот франкские мечи… Да и вообще в Европе много полезного. И учитывая, что меха здесь — вторая после серебра валюта, то у Сергея имелся отличный шанс разбогатеть настолько, чтобы вооружить и облачить своих дружинников так, чтобы даже князья смотрели на них с завистью.

Вот поэтому он стоял сейчас перед шартрским епископом и только что ответил твердым «нет» на предложение обрести истинную Веру.

— Почему ты не хочешь принять Святое Крещение, юноша?

Епископ был настроен позитивно. Готовился увещевать. Что тоже понятно. Кого сейчас видел перед собой Гантельме? Юного норманна, увешанного золотом, как… Как сам епископ. Вывод: перед ним сынок кого-то из норманнских эрлов. Такие неплохо сражаются, но умом не блещут и наверняка могут быть переубеждены мастером-софистом, каким и был епископ. Гантельме не сомневался в успехе. Подобные мальчики нужны Церкви. Они будут храбро защищать ее от язычников и дарить храму добытое золото. И это есть высшая справедливость, ибо взамен ценностей мирских юноши обретают спасение души, что воистину бесценно.

— Я не отказываюсь от Крещения, монсеньор,– Сергей вежливо улыбнулся. — Мне это не нужно.

— Думаю ты не знаешь, насколько это важно, мальчик,– ласково проговорил епископ. — Твоя душа погибнет. Она будет вечно гореть в Аду. Только Святое Крещение спасет тебя, сын мой. Понимаешь ли ты мои слова?

— Понимаю, монсеньор, — смиренно произнес Сергей. — Каждое слово. Понимаю и разделяю, ибо они истинны. Слова Христа песней звучат в моем сердце. Патер имон онтис уранис, — нараспев, произнес Сергей. — Айастфито то Онома су, йенифито то фелима су…

Похоже, епископ владел греческим в достаточной мере, чтобы понять сказанное. Его далекая от аскезы физиономия выразила чувства, сходные с теми, что возникают у человека, узревшего в надкушенном им яблоке половину червяка.

Но епископ был не только святошей, но и политиком, потому быстро овладел собой и процедил:

— В таком случае не отнимай моего времени у тех, кто нуждается в спасении.

«Вот гад, — подумал Сергей. — Даже не благословил».

«Где я мог видеть этого юнца?» — подумал епископ.

Но вспоминать было некогда. Надо спасать души. Вон какая толпа выстроилась!

Епископ произнес положенные слова и сунул мордой в купель очередного язычника, мимоходом подумав, что неплохо бы сменить воду. В этой уже впору головастиков разводить.

— Могли бы материал получше подыскать, — Стевнир, скептически оглядел подаренную монахами рубашку.