Варяг. Мечи франков

Сергей не сказал бы, что французы боялись. Опасались, да. Не более.

Собственно, он сам тоже опасался. Такие встречи — всегда риск. Вырезать разом все командование противника — такое искушение. Вот почему всегда очень тщательно согласуется и численность охраны, и место встречи.

В данном случае кое-какие договоренности были нарушены. Например, расширившимся составом французской «делегации». Но по тому, как держались французские лидеры, Сергей понял: резать северян они не планируют. Все спешились, даже Карл. И встали недалеко. Такой громила, как Пешеход, достанет их одним броском. Конечно, эти господа тоже не домашние собачки. С оружием управляются будь здоров. Точнее, наоборот, могут запросто здоровья лишить. Окончательно. Но и они наверняка в курсе, что такого, как Хрольв, смерть не остановит, по крайней мере сразу. Даже с клинком в животе он успеет прикончить и своего убийцу, и еще парочку героев.

Пока Сергей прикидывал варианты взаимной резни, противоборствующие стороны обменялись приветствиями.

Затем король Карл, как формальный глава французов, произнес короткую речь. Суть ее свелась к тому, что Хрольву и прочим викингам — кирдык. Говорил король не на французском диалекте, а на том варианте языка франков, который понимали на всей территории бывшей империи Карла Великого, а также по ту сторону пролива и на большей части Скандинавии. Потому поняли его все. Но не все согласились.

Пешеход осклабился во всю шеренгу крупных троллиных зубов и сообщил, что и у него, и у французов есть аж целых два варианта будущего: драться или предложить ему, Хрольву, что-то действительно интересное. И он, Хрольв, даже не знает, есть ли у них что-то более интересное, чем хорошая такая драка, после которой он, Хрольв, отправится прямиком в Валхаллу, сопровождаемый десятками убитых им врагов, коим там, в Валхалле, суждено ему, Хрольву-конунгу, прислуживать."

"Французы зашумели, но шум стих, когда подал голос Ричард Бургундский. Герцог предложил предоставить слово Церкви. Никто, естественно, не возражал, и Церковь в лице пришлого архиепископа слово взяла. И сообщила, что нет ничего важнее спасения души. А также что нет никакой такой Валхаллы, а есть рай для праведных и ад для всех прочих.

Викинги заворчали… Но тут уж вмешался Хрольв, и ропот стих.

— Возможно, ты и прав, — сказал Пешеход. — Но хотелось бы чего-нибудь повесомее.

И уточнил: двести марок серебра. Всего двести марок — и он примет христианского Бога. Еще двести марок — и его примеру последуют лучшие люди его хирда. На его взгляд, это была неплохая компенсация за то, что никто не умрет.

Это было дерзко. Нет, восемьдесят кило серебра не такие уж большие деньги на королевско-герцогском уровне.