Варяжская правда

Даже один клычище всемером не утащить. Какие красавцы!

Святослав привстал, рука потянулась к налучу… И остановилась.

Он еще некоторое время глядел на чудесных зверей, потом показал зна́ком: уходим.

– Знаешь, почему я их пощадил? – спросил он Духарева позже, когда они остались наедине.

Святослав покачал головой.

– Сейчас я – пардус! – сказал он. – Я прыгаю и рву. Но пройдет время, и все изменится. Через два года Хузарский хаканат станет моим. Еще через год я возьму под свою руку всех его данников, а через пять лет вся земля от черных волжских булгар до булгар дунайских будет моей, и все народы, какие есть на ней, присягнут мне. И тогда я буду слишком велик, чтобы прыгать. Тогда я стану грозным и могучим. Я велю поймать и привезти мне этих зверей. И не пардуса, а такого зверя вышьют на моем знамени, потому что нигде, ни в одном царстве нет ему подобных, ведь даже бивни элефантов кажутся оленьими рожками рядом с его клыками!

О голодных печенегах

– Мои волчата хотят есть, – сказал великий хан. – Они всегда голодны, и если их плохо кормить, хакан Святослав, они тебя сожрут!

На великом хане Куркутэ – тяжелый халат, щедро простеганный золотой канителью. Плешивую голову покрывает диадема ромейской работы, серые косицы висят из-под нее, а жиденькие усы – желтые и слипшиеся. Великий хан стар и тучен: четверо внуков сажают его на коня. Всего же внуков у него больше полусотни, а сын – только один остался. Было больше, но одних убили враги, других велел удавить сам Куркутэ. За то, что не пожелали ждать, пока Великое Небо само призовет великого хана к себе.

– Я знал твоего отца, – сказал великий хан. – Твой отец – он был мне как сын.

Святослав промолчал. В выгребной яме он видел такого дедушку.

– Ко мне человек приезжал, – сообщил Куркутэ. – От хузарского хакана. Богатырей моих на службу звал.

– Что ж ты ему отказал? – спросил Святослав.

Великий хан покопался за пазухой, поймал блоху, оглядел внимательно, потом сунул в рот.

– А я не отказал, – сообщил Куркутэ. – Я сказал: подумаю.

– Думай, – сказал Святослав, поднимаясь с ковра. – А мне думать некогда. Пошли, воевода!

– Эй, погоди! – великий хан встрепенулся. – Так нельзя. Вы – гости мои. Разве хорошо, когда гости уходят так поспешно?

Святослав развернулся всем телом, стремительно. Телохранители Куркутэ даже за сабли схватились. Дурачье! Хотел бы киевский князь убить хана, уже убил бы.

– Хочешь мой совет, великий хан?

– Совет друга никогда не бывает лишним, – дипломатично ответил Куркутэ.

– Продашь твоих богатырей хакану Йосыпу – возьми золото вперед.

И покинул ханскую юрту. Духарев задержался, развел руками: мол, надо было, как мы договорились, что же ты?

Пожадничал Куркутэ. Или подкинул ему кто-то золота, чтобы не поддержал русов.