Парижский вариант

 — Но покуда не придумаем, мы обязаны действовать самостоятельно. На мой взгляд, проще всего будет выследить самого Мавританию. Где он предпочитает действовать, а где — скрываться? Какие у него вывихи в мозгу? Для разведчика — привычки, обыкновения, причуды его жертвы подчас становятся ее слабыми местами, куда больше выдающими внимательному аналитику, чем любой допрос. И еще — адъютант генерала Лапорта, капитан Дариус Боннар. Этот уклончивый штабист имеет доступ к самым верхам и высокого покровителя. И он точно мог сделать звонок из штаб-квартиры НАТО.

Дубленую физиономию англичанина изрезали глубокие морщины.

— Все так. И Рэнди права — разумнее будет вернуться к старым шпионским приемам. Лондон ближе Вашингтона. Если припрет, я могу слетать туда и отметиться, — предложил он.

— Теоретически наше посольство в Мадриде должно иметь полностью защищенный канал связи с МИДом, — заметила Рэнди. — Но, учитывая, что при последней атаке противник взламывал любые коды, посольские каналы тоже могут быть скомпрометированы.

— М-гм, — подтвердил Питер. — Электроника исключается.

Джон вскочил и принялся прохаживаться перед камином, в котором, судя по всему, никогда не разжигали огня.

— Возможно, — неуверенно проговорил он, — пострадало не все.

Питер остро глянул на него.

— У тебя появилась идея?

— Есть в этом доме телефон? Обычный, без электроники?

— На третьем этаже, в кабинете... Да, это может сработать.

Рэнди пронзила взглядом обоих.

— Может, теперь мне объясните? Джон уже был на лестнице.

— Обычные телефонные кабели, — бросил Питер через плечо, устремляясь вслед американцу. — Международный звонок. Оптоволоконные кабели, понимаешь?

— Ну конечно! — пробормотала Рэнди, пытаясь догнать мужчин. — Даже если «Щит полумесяца» может подсоединиться к кабелям, черта с два они дешифруют сигнал. Моя знакомая телефонистка как-то хвастала, что через оптоволоконный кабель идет огромное количество сигналов и подключиться к нему — все равно что получить в лицо струю из брандспойта. — А еще она слышала, что кабель толщиной с ее узкое запястье может одновременно передавать сорок тысяч телефонных разговоров — столько, сколько в годы «холодной войны» проходило через все спутники трансатлантической связи, вместе взятые. Телефонные разговоры, факсы, электронные письма, потоки данных — все превращалось в лучики света, блуждавшие в стеклянной нити толщиной в волосок. Большая часть подводных кабелей несла в себе восемь таких нитей-волокон. Но чтобы заполучить эти данные, требовалось подсоединиться к светящимся нитям на черном океанском дне — задача опасная до невыполнимости.

Питер одобрительно хмыкнул.