Парижский вариант

На глазах агента из-за могучего дуба промелькнула вспышками короткая очередь, и двор огласился пронзительным воплем.

Мимо пробежал главарь боевиков в своем развевающемся белом бурнусе. Он залег около загородки для скота и рявкнул что-то неразборчиво-яростное по-арабски своим бойцам. Мгновением позже свет в доме погас; окна превратились в чернильные лужи, а с крыши ударил ослепительный луч прожектора. Яркое пятно покружилось по двору, пока оператор с пультом дистанционного управления не нацелил его вначале на ветрозащитную полосу, а потом и на дуб, чьи узловатые корни выбрал убежищем невидимый стрелок.

Вожак в бурнусе замахал руками, посылая своих подручных в атаку — рассчитывал, видимо, что бьющий в глаза свет не даст противнику прицелиться. Но их встретила длинная очередь, и двое упали, зажимая раны и бессильно выкрикивая проклятья. Остальные снова зарылись носами в землю, приподнимаясь на локтях, лишь чтобы отправить в направлении дуба очередную пулю. На ногах остался только главарь-бедуин, паливший из своей старой штурмовой винтовки, точно на стрельбище, одновременно поливая своих товарищей словами презрения."

"Пока все внимание стрелков привлекало высвеченное безжалостным лучом прожектора дерево, Джон по-пластунски двинулся вперед — посмотреть, кто там решил столь своеобразно ему помочь. Раздвинув ветви ракитника, он вгляделся в скорчившуюся в непроглядной тени могучего ствола фигурку. Вначале агент узнал оружие — «хеклер-кох» МР5К — и только потом разглядел лицо того, кто торопливо вставлял в автомат новый рожок. В третий раз за вечер его ожидало потрясение. Именно эту несимпатичную брюнетку агент видел вчера — вначале у Пастеровского института, а потом — когда сидел в кафе на улице. Тогда женщина прошла мимо, не обратив на американца никакого внимания. Правда, за прошедшие сутки она явно успела переодеться — вместо мешковатого поношенного костюма и стоптанных туфель на ней был облегающий черный комбинезон, черная же лыжная шапочка и кеды — облачение, не только открывающее взглядам подтянутое тело, но и весьма подходящее к нынешнему занятию незнакомки.

На глазах агента она спокойно и ловко, точно в тире, выпустила очередной рожок — очередями по три, так метко и в то же время небрежно, словно мастерство уже переродилось в инстинкт, правивший всеми ее движениями. На последней очереди со стороны дома донесся еще один мучительный вопль. Женщина поспешно вскочила и бросилась прочь, в глубь рощи.

Прижимаясь к земле, агент последовал за ней. Не только потому, что незнакомка явно действовала на его стороне, но и потому, что ему почудилось в ней нечто знакомое, будто он встречался с этой особой прежде и вне всякой связи с событиями последних дней.