Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Скорин опустился на стул, вытянул больную ногу.

- Так точно, господин полковник.

- Почему не на родине? - Полковник, роняя вопросы, изучал меню, не смотрел на почтительно склонившуюся официантку. - Кофе, коньяк, пожалуйста.

"Пожалуйста". - Скорин улыбнулся и передвинул стул, чтобы не сидеть к полковнику боком. - Хотя ведь полковнику за пятьдесят, молодежь может разговаривать грубее". Скорин поклонился полковнику и ответил:

- Ищу невесту, господин полковник. Война, Грета перестала писать, и я решил...

- Молодец. - Полковник вынул из кармана газету.

Скорин понял, что разговор окончен, отвернулся. Хотя все пока складывалось отлично, чувствовал он себя в Таллинне неуютно. Значит, надо быть медлительнее, флегматичнее, при такой манере больше времени для обдумывания. Он докурил сигарету, подвинул чашку кофе, обмакнул кусочек рафинада, положил его в рот. Выпить бы сейчас две, даже три чашки, и послаще, но немцы кофе смакуют и считают, что первая чашка действует как лекарство, вторая же - как яд. Есть, пить, платить деньги, брать сдачу, курить - в общем, жить как немец, но главное думать и даже чувствовать. Это рыжая официантка не несчастная, забитая девушка, а существо низший породы. Ей незаслуженно повезло, она обслуживает офицеров великого рейха. Она счастлива получить предложение на вечер, ее отказ удивит, даже оскорбит господина капитана. Да... не "да", а "О, да!". О, да, она счастлива! Ей повезло.

Саморежиссура не помогла! Скорин видел опущенную рыжую голову, чуть поднятые, как бы ожидающие удара плечи. А ведь в кафе все вежливы, очень вежливы.

Он встретился с официанткой взглядом, чуть наклонил голову. Девушка тотчас подошла.

- Еще чашку кофе, стакан холодной воды, счет, - произнес он скучным голосом, чуть было не объяснил, что давно не пил кофе и очень соскучился. Девушка, повторив заказ, ушла.

В таллиннском подполье никто не знает о приезде Скорина. Он имеет три явки, в двух может получить передатчик. Необходимо выбрать одну из двух. За осторожность Скорина, случалось, обвиняли в перестраховке, излишней подозрительности. Он никогда не спорил, но работал по-своему. В сороковом в Берлине он неделю следил за человеком, не шел к нему на связь, случайно увидел, как предполагаемый связной встретился взглядом с гестаповцем, оставил на скамейке газету и ушел, а гестаповец газету подобрал.

Скорин не страдал излишней подозрительностью, но не любил зависеть от других людей. Не любил иметь партнеров, при любой возможности старался работать один. Человек может не предать, а ошибиться, ничего не подозревая, привести за собой "хвост". Толстый полицай в управе понравился Скорину спокойными манерами, уверенной походкой. Видно, спокойный человек. Хорошо, когда партнер спокойный. Надо за ним понаблюдать.