Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

Можно ввязать в дело Лоту, тогда у него будет два помощника - Лота и Хонниман.

Гестаповец казнен, можно спать спокойно. Как-то себя чувствует Хонниман? Именно об этом думал Скорин, подбрасывая в камин очередное полено, когда Шлоссер явился в гостиную в роли Христа-спасителя. Попытка барона отослать Лоту подсказала разведчику следующий ход. Разговор со Шлоссером наедине, всего лишь разговор, который барон волен в любой момент прервать любым способом, - ничего не даст. Мол, сидишь тут под охраной, работаешь по моей указке и философствуй сколько душе угодно. Присутствие Лоты превращает разговор в поединок. Скорин чувствовал, что нанес Шлоссеру чувствительный удар. Разумеется, Скорин понимал, что путем даже самых ловких словопрений нельзя изменить мировоззрение Шлоссера. Скорин прекрасно понимал, почему Шлоссер служит фашизму, но специально сегодня не назвал истинную причину. Всему свое время. Не сразу дом строится, сначала надо заложить фундамент.

За все время пребывания в Таллинне Скорин впервые спал крепко, без сновидений, встал бодрым, по-настоящему отдохнувшим. Лота к завтраку не вышла. Может быть, после бессонной ночи? Значит, и для нее вчерашний день не прошел бесследно? Пора на прогулку. Постучав в комнату девушки, он спросил через дверь:

- Лота, я иду на прогулку. Вас ждать?

- Пожалуйста, капитан. - Я скоро спущусь.

В гостиной Скорин покрутил ручку приемника, ничего интересного не нашел. Сегодня он был доволен собой. Беспокоило только молчание Москвы. Видимо, Симаков понял, что давать разрешение на вербовку полковника Редлиха не следует. Почему же он молчит, надо, чтобы сообщил об отказе. Отказ срочно нужен. Как же его добиться? Связь, нужна связь. Как связаться с толстяком полицаем?

- Я оперативна для женщины, не правда ли? - спросила Лота, входя в гостиную. Девушка хотела казаться веселой, но получилось это довольно скверно.

- Вы очаровательны! - Скорин, сделав серьезное лицо, поднял указательный палец. - Лота, я вру только в крайних случаях. - Он искренне рассмеялся. Покраснев, Лота опустила голову. - Не надо обижаться на барона, Лота, - продолжал разведчик беспечным тоном. - Он мужчина, на первом месте работа.

Лота вышла, а Скорин, выполняя вчерашний приказ Шлоссера, направился на кухню. Теперь перед каждой прогулкой его обязаны тщательно обыскивать.

При появлении разведчика охранники теперь вставали и смотрели с благоговейным ужасом. Они уже знали, кого убил русский, и, видя безнаказанность, считали, что находятся в смертельной опасности. Никто теперь не верил его спокойному голосу, задумчивому выражению больших голубых глаз.

Скорин выложил на стол содержимое своих карманов, для наглядности вывернул их, забрал деньги, сигареты, зажигалку, направился к дверям. Никто не произнес ни слова.