Вариант "Омега" (Операция "Викинг")

- Вы родились в рубашке, капитан! - сказал он с порога.

- Идите вы к черту! - спокойно ответил Скорин.

- Я только что спас вам жизнь. - Шлоссер понял, что зря впал в напыщенный тон. - Хватит об этом... - Он взглядом указал Лоте на дверь, девушка встала, но Скорин взял ее за руку, усадил на место.

- Не вы спасли мне жизнь, а я сегодня защитил вашу честь, барон. - Скорин кочергой поворошил угли, и они вновь занялись голубоватым огнем.

- Я устал от вашего фанатизма...

- Подайте в отставку.

- Лота, распорядитесь, чтобы нам подали кофе.

Скорин положил ладонь на руку девушки, и она беспомощно взглянула на Шлоссера.

- Человек с чистой совестью не боится свидетелей, - сказал Скорин. - Палач-садист Вальтер и Георг фон Шлоссер - союзники. Блестящий союз! - Лота почувствовала, что барон не простит ей присутствия при таком разговоре, высвободила руку и вышла. Скорин посмотрел ей вслед. - Очаровательная девушка. Парадокс! Как при фашизме живут такие наивные люди? Если вы Лоту не защитите, барон, она может кончить жизнь в застенках гестапо. - Скорин, хотя и обращался к Шлоссеру, но говорил таким тоном, словно был один. - Я давно вам собирался сказать, зря вы мой арест поручили Маггилю. Зря, барон! - В его голосе звучала явная угроза. - Я человек злопамятный.

Шлоссер стоял за спиной Скорина, и видеть его Скорин не мог. Барон пожал плечами, взглянул на Скорина, как на больного ребенка, усмехнулся.

- Для разведчика вы излишне самонадеянны, барон, - продолжал, не оборачиваясь, Скорин. Казалось, он видит усмешку Шлоссера.

Уверенность и сила исходили от этого сидящего неподвижно человека. Пламя отражалось в его глазах, окрашивало мерцающим красным цветом бледное лицо. У Шлоссера мелькнула нелепая мысль: может, в гостиной прячутся сообщники? Нет, черт возьми, русский один. Его жизнь в руках Шлоссера. Правда, он думает, что переиграл барона, уведомил своих об аресте. Пусть думает. Убивая гестаповца, капитан не сомневался в своей безнаказанности, зная заинтересованность в нем абвера. А может быть, этим актом он хотел реабилитировать себя в глазах соотечественников?

Барон сделал несколько шагов, заскрипели половицы. Почти бесшумно вошла Лота, оставила поднос с кофе, хотела уйти. Скорин остановил девушку.

- Посидите с нами, Лота. В вашем присутствии я становлюсь мягче. Разведчик должен уметь ненавидеть, но не допускать, чтобы ненависть довлела над разумом.

Скорин подвинул к огню второе кресло, он разговаривал так, будто был в гостиной вдвоем с Лотой.

- Нет плохих наций, и вы тому доказательство. Любой народ добр, зачастую доверчив и до поры может быть инертен. Решает судьбу нации все-таки народ. Такие, как вы, Лота. Гитлеры не могут вас победить.

- Демагогия! Набор красивых, ловко подобранных слов! - не выдержал Шлоссер.