Лабиринт Ванзарова

Понимал, что долго обман скрывать не получится. Да и машинка правды не работала.

– Выходит, его аппарат…

– Стеклянный колокол с медными проводами. Окончательно бесполезный, – закончил Ванзаров."

"Сергей Эрастович с размахом покачал головой.

– Машина страха погибла, машинка правды оказалась фикцией, – в крахе ясновидения он вдруг нашел выгоду для своего шефа, князя Оболенского, а значит, и для себя: находка Александра Ильича оказалась пустышкой. Министр Горемыкин это запомнит. Как удачно сложилось. – Поступим так: в отчете укажете, что аппарат оказался бесполезным, доктор Котт по факту мертв… Про этого Чухонцева забыть… Как и про все, что мне тут понарассказывали…

– Так точно, – ответил Ванзаров.

Тут Зволянский заметил, что подчиненный сидит с пустой тарелкой и рюмкой. И немедля исправил недостаток.

– Мы живем в сумасшедшем мире, – сказал он, чокаясь. – За здравомыслие и разум.

Они степенно выпили. Ванзаров позволил себе немного копченого сома.

– Вечером вы у князя Оболенского, – жуя, сказал Сергей Эрастович. – Форма одежды – для официального приема.

– Господин директор, позвольте…

– Не позволю, – перебили его. – Знаю все, что мне скажете: Самбора заколдовали, он опасен. Из одних подозрений не посмею отменить сеанс, на котором желает быть министр Горемыкин. Никто не посмеет. Чтобы ничего не случилось, смотрите, следите, бдите… Можете захватить личное оружие. На всякий случай…

Сергей Эрастович был так любезен, что заказал завтрак на двоих. Ванзаров не стал отказываться. Не известно, чем закончится день.

74Детский праздник начался. В малой гостиной стояла разнаряженная елка в свечах, гирляндах, игрушках, золотых орешках, конфектах, серпантине, хлопьях снежной ваты и серебряных звездочках. Отменная, образцовая, пушистая елка была куплена дворецким неподалеку, на Сенатской площади, у вологодского торговца, который важно представился Спиридоновым.

Под пушистыми лапами были расставлены подарки, обернутые в цветную бумагу, которые нельзя было трогать, пока свечи не зажгли.

Играл рояль, хозяйка дома водила хоровод. Намытые, напомаженные детки в лучших платьицах и сюртучках пели:

Не под кровом золоченымВеличавого дворца,Не для счастья и довольства,Не для царского венца,Ты в приюте позабытомВифлеемских пастуховРодился и наг, и беден,Царь бесчисленных миров.[54]Хороводить помогала Белочка. Судя по стеклянным изумрудам, ее пригласили из пушкинской сказки. Нафталином от зверя не пахло, шерсть лоснилась. Белка выглядела натурально: хвост изогнут буквой «S», лапки в пушистых варежках, глазки сверкают, ушки торчком. Костюм купили специально, а не взяли напрокат в маскарадном салоне.