Лабиринт Ванзарова

Зажившие шрамы намекали, что связываться с этим господином опасно, а не слишком приятный взгляд жег совесть.

– Что вам угодно-с?

– Вчера около четырех часов жилец из двести второго номера просил отправить посыльного с запиской. Сообщите адрес, куда было доставлено.

Улыбка не сошла с уст Соболева.

– Прошу простить, сведения о постояльцах не даем-с. Могу быть чем-то полезным?

– Можете, – ответил человек со шрамами и поманил пальцем. И сообщил на ушко такое, от чего портье малость потерял дар речи. – Разъяснений достаточно?

Соболев невольно подтянулся, как всегда бывает у простого человека в присутствии лица, облеченного властью испортить ему жизнь.

– Так точно-с, – ответил он шелково. – Не извольте беспокоиться… Егор!

На окрик явился мальчик в форменной тужурке и фуражке с гербом гостиницы. Смышленый мальчишка сразу смекнул: гость за стойкой серьезный. А потому отвечал без запинки: записку отнес в доходный дом на Песках, четвертый этаж, квартира 38. Его спросили: кто получил записку. Егор доложил: господин, которому было адресовано. Передал лично в руки, как велено. Фамилии не помнит, какая-то польская. Обратно с ним ничего не послали. Видимо, чаевые за труды Егору тоже не достались.

Мальчик был отпущен. Неприятный господин потребовал книгу регистрации постояльцев. Соболев положил перед ним конторский гроссбух.

– Господин Николаев, – палец указал портье на запись против номера 202. – Обращался с другими просьбами?

– Никак нет-с, – торопливо ответил Соболев.

– Например, просил достать небольшой фотоаппарат?

– Такого не было… Да и где взять? Подобного не держим-с…

Глазки портье не бегали, вопрос не доставил беспокойства. Ванзаров видел.

– Заказывал в номер еду или напитки?

– Полагаю, что нет-с… От коридорного счета не поступало. С этим у нас строго…

Соболев был сама услужливость. Ванзарова отвлек сухощавый господин, ростом похожий на уличный фонарь. На взгляд незамужней барышни он был незавидной партией. На взгляд столичной полиции он незаменим. Старший филер Афанасий Курочкин руководил отрядом филеров и слыл уникальной личностью. Уникальность его состояла в том, что он умудрялся быть невидимым. Без всякого волшебства. Умел находиться рядом с человеком, но при этом оставаться незаметным. Сам Афанасий уверял, что знает, как попасть в «мертвую зону» взгляда. Многие в полиции подозревали, что без крестьянской ворожбы и народного гипноза тут не обошлось.

Курочкин был непривычно взволнован. Что стало результатом встречи с директором Зволянским.

– Родион Георгиевич, что же это такое? – проговорил он, сохраняя внешнее спокойствие. Голос выдавал.

Ванзаров отвел его подальше от любопытствующих ушей портье.