Лабиринт Ванзарова

 – Вот как на спиритическом сеансе предметы являются. Рука и маска уже заготовлены. Вот и вся тайна четвертого измерения. Обман и фокусы…

– Да, фокусы, – согласился Ванзаров. – Аполлон Григорьевич, сможете проявить пленку и напечатать снимки?"

"Лебедев прижал к груди фотоаппарат, как любимое дитя. Которого у него не было. Вероятно, не было. Точно неизвестно.

– Как только закончу тут…

– Нельзя откладывать. Нужно срочно. Возможно, на снимках убийца.

Отказать было нельзя. Лебедев обещал, что не пройдет пары часов, как фотографии будут готовы.

Как только ураган криминалистики унесся, в номере стало тихо. Отделавшись от слишком любопытного друга, Ванзаров остался с трупом под покрывалом и своими мыслями. Стараясь лишний раз не смотреть на белый объект, он обошел гостиную.

Предметы гостиничного номера не трогали.

В спальне оказалась застеленная кровать, которой еще не пользовались. В шкафу на плечиках висели четыре модных костюма, на полках разложены дюжина свежих сорочек, галстуки и нижнее белье. В дорожной шкатулке хранилась парочка золотых заколок и три пары запонок. Место для четвертой пустовало. Модный спирит жил на широкую ногу, мог позволить себе недешевый гардероб. Вещи несли следы аккуратной заботы.

В кабинете, куда напоследок заглянул Ванзаров, царил порядок, не нарушенный постояльцем. Только на письменном столе чернильная ручка лежала на листе бумаги, разрезанном напополам.

Вернувшись в гостиную, Ванзаров подошел к вешалке и проверил карманы легкого пальто, в каком не погуляешь по Петербургу в декабре. Нашелся чистый платок, портмоне, набитое новенькими четвертными купюрами[37], и билет на поезд из Варшавы. Фетровая шляпа была модная, но бесполезная в морозы.

Оставалось сделать необходимое. Иначе из соседних номеров начнутся жалобы. Ванзаров отдернул шторы. Из окна виднелся Исаакиевский собор в блеске заснеженного купола. Он открыл форточку. В духоту ворвался морозный воздух и колокольный благовест.

Подойдя к двери, Ванзаров напоследок оглянулся. Под вешалкой что-то блеснуло. Нагнувшись, он поднял массивный перстень фальшивого золота. Печатки с гербом или камешка не было. Зато из дужки кольца торчало тонкое лезвие. Острое, как бритва. Предмет редкий, воровской. Ванзаров знал его по полицейским фотографиям, но в руках держал впервые. Инструмент карманников, что орудуют в конках и поездах. С виду обычный перстенек, но если нажать в нужном месте, выскакивает лезвие. Ловко карман разрезать или сумочку. И опасное оружие: в пустой руке вдруг ножик появляется. Кто напросится – лицо изуродовать.

Электрический свет погас. В полутьме казалось, что под белой простыней скрывается памятник, ожидающий открытия и толпу публики.