Ванька-ротный

Не знал тоски кручинушки, был вольный удалец…

– Рязанцева ранило! – запыхавшись, выпалил, бежавший мне на встречу разведчик (связной).

– Тяжело? – спросил я.

– На ноге пальцы оторвало!

– Где же это его угораздило?

– Они товарищ гвардии капитану немецкой гармошкой по деревне решили пройтись! Взялись под ручки, и целым гуртом песни горланили. Немец из миномета по ним (дал) саданул. Когда я пришел на опорный пункт в Бондари, Рязанцев сидел на лавке и держал перевязанную ногу на весу. Через наложенный бинт сочилась свежая кровь. Рязанцев был бледен, но совершенно спокоен. Сенько доложил:

– Взял нож и отрезал пальцы, которые у него болтались на мясе. Выпил полбутылки шнапса и велел послать связного к вам, вас найти. Так мол и так! Отправляюсь в медсанбат. Сенько за себя оставляю!

– Отбери, Сенько, четырех самых здоровых ребят. Положите его на палатку и мигом к старшине доставьте! Передайте старшине, пусть сам его в медсанбат отвезет.

– Ну как Федор Федрыч, ты со мной вполне согласен?,

– Я согласен! Только пусть мне пару бутылок в дорогу дадут. В карманы заткнут. Он хотел чтобы его поскорей отправили в тыл к старшине. Я думал, что он спешит в медсанбат на перевязку. (А как выяснилось потом он на сутки задержался у старшины. Старшина, конечно, расстроился и расстарался, достал флягу спирта и на закуску нарезал сала).А он, как потом выяснилось, решил опохмелиться и поспать до утра, у старшины. Старшина достал из запасов флягу спирта, сала на закуску, и Рязанцев изрядно выпив, провалялся у старшины до самого вечера. Он знал наверняка, что попади он сразу на перевязку в медсанбат, ему бы в горло ничего не попало. Вечером он еще поднабрался и только утром через сутки отправился к врачам. У него уже были признаки гангрены. Вот собственно и вся история. На этом и кончилась наша совместная служба.

Потом летом сорок четвертого, я разыскал его в госпитале на улице Радио. Я лежал тогда в госпитале на ул. Осипенко. И когда я стал понемногу ходить, я поехал на улицу Радио к Рязанцеву. Встреча была шумной, но не особенно радостной. Рязанцева вскоре вызвали на осмотр к врачам. Ждать его я не мог и мы расстались. Когда я стал ходить, я заехал еще раз в госпиталь, но его там уже не оказалось. При первом посещении я оставил ему свой московский адрес, но писем от него не получал. В общем Рязанцев запустил свою ногу. У него пошла гангрена.Ногу отняли сначала ниже колен, а затем отрезали выше. Больше мы с Федор Федорычем никогда не виделись. На Рождественке у жены он жить не стал, по выписке из госпиталя куда-то уехал.

Я много раз справлялся через Мосгорсправку, но мне каждый раз отвечали, что адресат в Москве не значится.

* * *Глава 44 Февраль 1944 года

Текст главы набирал SSS Сергей@mail.ru

21.07.