Сибирская Вандея

Шибко верующий, и у меня на заметке…

– У тебя весь караван на заметке, – отозвался Лысов. – Как послушаешь, у тебя сплошь – контрики!..

Однако на «Остяк» пошел и первым делом распорядился убрать из кают-компании образ покровителя мореплавателей, святого Николая Мирликийского, но капитан Шухов взорвался и стал кричать:

– Здесь я хозяин! Ваших требований не признаю!

Гошке тоже страсть как хотелось заорать, но сдержался, вспомнив Мануйлова, – тот строжайше запретил собачиться с затонскими.

– Ладно, посмотрим! – и ушел, стиснув зубы.

Икона в кают-компании осталась, и это было явным поражением, от которого у комиссара испортилось настроение.

Потом Гошка поднялся на пароход «Братья Плотниковы». Там не было иконы в кают-компании, и капитан Артамонов держался очень вежливо, чуть не спрашивал по-лакейски: чего изволите, товарищ комиссар? Весь внимание и доброжелательная исполнительность, хотя капитану Артамонову под пятьдесят, и чекист Лысов перед ним выглядел мальчишкой, Артамонов так и сыпал:

– Слушаюсь!.. Так точно!.. Закончим в срок, когда прикажете…

Пароход понравился Лысову. В кают-компании большой портрет Ленина – ухитрились же достать где-то! Вся команда делом занята: механики и машинисты заканчивают ремонт главных и вспомогательных механизмов, палубные построили будку-столярку, чтобы не бегать на берег, и – пилят, строгают. Даже станок токарный сообразили… Молодцы, знают цену времени!

Да, на «Братьях Плотниковых» настоящий флотский порядок.

Несознательный хозяин «Остяка», богомольный капитан Шухов, после ухода Лысова бухнулся на колени перед иконой в пустой кают-компании и молился: «Господи-Вседержитель, дай силы на преодоление антихристовой сатанинской воли, не оставь меня, господи, в годину верооскудения, помоги укрепиться духом в борьбе за слово твое, господи!..»

А вот капитан Артамонов не молился. Капитан Артамонов вызвал в каюту боцмана, рослого молодца, недавно сжегшего в котельной зеленую колчаковскую шинель с добровольческими погонами, и сказал:

– Барометр неясно пошел… Думаю, что еще крепенький отзимок на днях будет… Понимаешь?

– Чего не понять, Алексей Федорович!.. Водички плеснуть в брашпиль?

Артамонов потер плохо выбритый подбородок.

– Дело!.. Брашпиль и так не продували с осени, там вода осталась, а мы – еще добавим! Можно открыть вентиль острого пара… Если грянет морозец…

– Цилиндры порвет к чертовой матери…

– Именно, именно, боцман. Что и требовалось доказать.

– А главной машиной когда займемся, Алексей Федорович?

– Песочку в подшипники – хоть сейчас.