Вампир, я не твоя (СИ)

И здесь не было другой мебели, кроме длинных полок, но эти полки занимали все стены от пола до потолка!

А на полках сидели маленькие тряпичные куклы. Очень много кукол. Их явно рассадили по порядку. На левой стене — самые старые, пыльные, почти истлевшие от времени. На правой — более новые.

Куклы были разные — юноши и девушки, принцессы и кухарки, рыцари и даже короли, — но все безликие, впрочем, статус и пол легко считывались по волосам и одёжкам. Было и ещё кое-что общее у каждой куклы — длинная серебряная булавка, воткнутая в грудь.

Глава 37 Тайны кукол

В памяти возникли рванные образы…

Ночь… крики и отсветы огня на улице деревни. Сначала редкие, но с каждой минутой их становится всё больше. И вот уже горит чей-то дом.

В дверь ломятся. В окна скребутся когти и кожистые крылья. Отец, который до этого с мрачной сосредоточенностью затачивал косу, откладывает брусок, и встаёт напротив двери.

Мать смотрит в глаза решительно, вытирает кулаком влагу из-под носа и произносит запретное:

— Лети, милая. Сегодня можно. Как только увидишь лазейку, не оглядывайся, оборачивайся и улетай. Спасайся.

— А ты? — я цепляюсь за её вышитую рубашку, чувствуя, как щиплет в носу. — Ты ведь тоже так можешь!

— Останусь… — берёт со стола длинный нож. — Я ведь обещала у алтаря… и в горе, и в радости. До самого конца.

И снова ночь… много дней прошло, и можно жить в лесу. А я раз за разом возвращаюсь в Ружницу, в то место, где когда-то стоял мой дом, а теперь лишь пепелище. Вся Ружница теперь — сплошное пепелище… Почему ночью? Потому что я слишком маленькая птичка, а днём над полями так много хищников…

Но однажды меня всё-таки заметили. Скрутили магией, притянули, схватили жёсткими костлявыми пальцами и посадили в тесную клетку…

— Горячая, но её так мало, госпожа, — сглатывает слюну нечто лохматое и голодное.

— Это не для еды, — обрезает надтреснутый голос.

Чезара! Я вдруг вспомнила, что в ту ночь меня схватила Чезара. Почему это воспоминание проснулось именно сейчас?

Пугливо обернулась. Показалось, на меня кто-то смотрит.

Никого… Кроме сотен кукол. Безликих кукол без глаз и без ртов…

И всё же мне казалось, они говорили. Все вместе, разными голосами и на все лады… всё громче и громче…

Я обхватила голову руками.

И всё равно прислушивалась. Среди сотен голосов один звучал особенно знакомо:

— Птица… я птица… Я птица, птица, птица… Уиззи, ты не виновата!

Как в тумане, я пошла на этот голос. Новую куколку в сером платьице горничной увидела сразу. И тотчас узнала себя. Моя кукла была такой аккуратненькой, новенькой и милой. И всё же что-то неправильное было в её облике.

Вдруг я поняла. И сделала самое естественное в такой ситуации — вынула иглу из груди. И…

…упала на пол, будто подкошенная.