Вампир, я не твоя (СИ)

— Мы поэтому и ехали в разных каретах! Он боялся не выдержать и загрызть меня!

— Если б твои слова были правдой, первым вампир накинулся бы на своего кучера, — бородач махнул головой в сторону Мёртона. — Но кучер, гляди, стоит живой, невредимый. Ряха — кровь с молоком.

— Ладно, я уже поняла, что вам жизнь не мила, — выдохнула сочувственно. — Тогда хотя бы выберете себе преемника, а потом уж лезьте в карету к чудовищу.

— Захлопни крышку, а? — по-отечески посоветовал бородатый, рванув дверцу кареты на себя...

— Не понял, — с ноткой обиды прокомментировал увиденное внутри кареты чернобородый маг. — А где он?

— Граф? — загомонили его товарищи-оборотни, окружая главаря и по очереди заглядывая в тёмное нутро кареты.

— Пропал! — вскрикнули сразу несколько голосов.

Как пропал?.. Когда? Если с Ильмихом всё более-менее ясно, то Дориан не мог просто так исчезнуть!

Кучеры могли что-то знать, поэтому я перевела взгляд на связанного Мёртона, затем на Ферда. Однако Ферд выглядел ещё более потрясённым, а Мёртон, перехватив мой взгляд, лишь задумчиво пожал плечами.

— Так-таак, — бородатый маг обвёл пристальным взглядом вершины деревьев, и скомандовал: — Разделиться поровну.

Оборотни разбежались в разные стороны, образовывая два отряда.

— Вы, — указал главарь на правую кучку, — устаиваете привал, заодно охраняете наших пленников. А вы прочёсываете лес, — приказал он отряду, стоящему слева. — Да поторопитесь, когда солнце сядет, у нашего зверёныша резко вырастут зубы.

Потянулось время. Вечер казался бесконечным, солнце всё не садилось и не садилось, припекая бок и одновременно множа беспокойство о Дориане. Как он? Где он? Наверняка прячется, и наверняка без сил. Долго ли сможет скрываться от отряда оборотней? И что будет, когда его найдут и приволокут в лагерь к чернобородому магу?

К ночи стало холоднее. Я сидела у небольшого костра, который развели для нас и наших соглядатаев, и всё равно зуб на зуб не попадал.

В целом обращались с нами нормально (если не считать связанных щиколоток и запястий, и запрета на разговоры друг с другом) — усадили не на холодную землю, а на кучи лапника, в качестве ужина выдали густую овощную похлёбку на сале и чай. Но если Прил, Ферд и Мёртон съели по чашке, понимая, что силы понадобятся, то я так и не смогла прикоснуться к еде. Выпила лишь горячий отвар. Да и то больше не пила, а держала кружку в руках, грея ладошки о горячие глиняные бока.

Наконец солнце окончательно село. С затаённой надеждой я наблюдала, как сгущается темнота, съедая всё больше и больше окружающего пространства — сначала дальние кусты и деревья, потом и ближайшие. Чем больше лес погружался во мрак, тем меньше я переживала за нашего графа.