Вампир, я не твоя (СИ)

— Я не сомневалась, просто… — непосредственное соприкосновение с настоящей магией так воодушевляло!

Жаль, я — всего лишь человек, которому нечем удивить всесильного мага.

А впрочем, к чёрту негативные мысли:

— Чем займёмся? — оттого, насколько ужасно двусмысленно это прозвучало, к лицу прилил жар. — М-м, я имела в виду… тебе наверняка нужно сделать какие-то манипуляции с камнем, который отправит меня в мой мир? Я хотела бы посмотреть на твою работу с амулетом переноса. Просто любопытно… Кстати, я могу пока не уходить… Есть ощущение, что мы можем изменить этот мир. Сделать жизнь каждой его сущности лучше, а жизнь людей спокойнее. Вместе… — говорила я, чувствуя, как каждое слово падает в бесконечную ледяную пустоту и не находит интереса или участия. — Лиар?

— Просто ждал, когда ты замолчишь.

— О… — к горлу подступил комок.

— В моём замке действует лишь один закон: делай, что говорят. Пустые разговоры раздражают, — поморщился колдун, развеивая светляк. — За мной.

— Куда? — спросила севшим голосом.

А вот пощёчины — звонкой, обжёгшей щёку и нижнюю губу, — не ожидала. Изо рта сам собой вырвался всхлип.

— Дважды не повторяю, — его голос ввинчивался в сознание, даже сквозь оглушающий звон в ухе.

Я потянулась ладонью к горящему лицу, но моё запястье жёстко перехватили.

— Стой, — тихо приказал Лиар. — Замри, если хочешь выжить в землях плотоядной нежити, глупая человечка.

Глупая. Мягко сказано.

Отведя мою руку в сторону, Лиар приблизил ко мне лицо:

— Всё время забываю, какие вы, люди, на самом деле хрупкие… м-м, и вкус-сные, — втянул он носом запах моей кожи.

А потом коснулся влажным кончиком языка моей губы… слизывая кровь, медленно… наслаждаясь каждой каплей.

Я действительно застыла, но не для удобства Лиара, а от ужаса, выхолаживающего изнутри — я ведь видела во снах, просто не придавала значения тому факту, что у колдуна тоже имелись клыки! Длинные и острые, заметные даже без улыбки. И теперь эти клыки то и дело касались моей щеки.

А ведь я догадывалась, что Лиар — вампир. Почему не учла этот риск? Просто привыкла к благоразумию и сдержанности другого вампира, который раз за разом доказывал, что может обуздать свою жажду. Дориан справлялся со своей природой. Даже в минуту ужасного голода сдержался.

А Лиар? Сумеет сдержаться?

«Ведь ему не зачем,» — эта мысль ужаснула гораздо больше, чем мокрый холодный язык, скользящий по лопнувшей губе, которая, впрочем, уже не болела.

Или боль отступила перед чувством опасности?

— Дурочка, ты так ничего и не поняла. А ведь Птица рассказывала тебе, что вампиры умеют останавливать кровь и залечивать раны, — кончик его языка прошёлся и по подбородку, на котором ещё оставались следы царапины, полученной мной от ножа в ночь попадания в Эрхейвен.