Вампир, я не твоя (СИ)

Тогда отправилась в свою комнату и открыла ноутбук. Заглянула в почту, стёрла письма от начальства и все уведомления из соцсетей. Написала в отдел кадров, что увольняюсь по собственному желанию, даже заявление написала, отсканила и прикрепила.

Потом зашла на свою страницу в «НаСвязи». Чат полнился обеспокоенными сообщениями от подруг. Не стала пока открывать — не знала, как объяснить своё двухнедельное отсутствие. Вместо этого проглядела ленту новостей, пытаясь вникнуть в события, происходящие в стране и мире…

…а перед глазами так и стояли полчища монстров, укрывшие земли Синдурра от края до края.

И Эрхейвен — ночные леса и поля королевства, сонные деревеньки и городки, вид на Туффин, окружённый синими деревьями, и утренние просторы Рейфорга, увиденные с башни.

А потом мысли об Эрхейвене затмил Дориан.

В воспоминаниях граф Грейворк крепко обнимал меня и улыбался. Или хитро щурил глаза. Или ходил задумчивый по краю смотровой площадки на башне.

Солнце поднялось высоко. Давно пора было спать. Я и улеглась, не в силах сомкнуть глаз.

Надо было откинуть все мысли, попытаться забыть о Вархилле и начать уже думать о завтрашнем дне. Но я не хотела забывать. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Будто если перестану вспоминать Дориана, наша связь окончательно разрушится.

— Если была вообще хоть какая-то связь, — подняв ладонь на уровень глаз, присмотрелась к бриллианту.

Красивейший камень величиной с перепелиное яйцо сверкал в утренних лучах и имел лишь один изъян — тонкую трещину, рассекающую его будто под линейку слева направо.

Рубин Дориана был такой же величины. Только трещин было две, и пересекали они камешек крест-накрест.

— Он пришёл сюда. И вернулся со мной. Значит… — сердце зашлось, и дыхание перехватило.

Обхватив перстень за камень, поспешила снять мощнейший артефакт переноса с пальца.

— Дориан, — обняла подушку, вжимая её в себя. — Прости-прости-прости… я не настолько смелая, как ты, — вцепилась в наволочку. — Это ты герой, а у меня нет столько сил… Как бы я ни хотела, мне не хватает духу вернуться.

Хотелось орать. Хотелось растерзать подушку в мелкие клочья, да что там подушку — хотелось растерзать в мелкие клочья весь мир! И себя заодно! Но… я была слаба… Слабая никчёмная человечка… Не было во мне искры иномирного бога… не было ни капли его крови, ни его воли, ни силы, ни света, ни чистоты…

Проснулась вечером, затемно.

Снова вымылась, как давно мечтала — не торопясь, с ароматным гелем и пенным шампунем, и с молочком для тела в самом конце. Затем переоделась в чистые домашние шорты и футболку.

Выпила кофе с маминой булочкой. Снова говорила с родителями, в этот раз об их новостях. Но вскоре разговор стал увязать.

— Вить, Полина до сих пор сама не своя, — смотрела задумчиво мама.