Штамп на сердце женщины-вамп

Что теперь будет?

У Геннадия зазвонил телефон, он вытащил трубку.

– Приехал? Отлично. Мы сейчас домой вернемся. Твоя дочь …! Просто слов нет! Что случилось? А‑а!.. Сам с ней разбирайся, Михаил, но учти, мне в доме … не нужна! Отправляй ее куда хочешь! И пусть Флора с ней выкатывается! Другую найдешь!

Геннадий бросил сотовый на стол и посмотрел на меня.

– Извините, Дарья, не смог сдержаться. Прошу прощения за ругань.

– Мне плохо, – прошептала Марфа, держась за щеки. – Голова кружится, знобит…

– Заткнись, – оборвал ее дядя, – не желаю спектакль наблюдать.

– Тошнит, – простонала Марфа.

– Михаил приехал, твоя мать тоже скоро прикатит, пусть думают, как с мерзавкой, обворовавшей человека, который ее поил-кормил-одевал, поступить. В мой дом ты больше ногой не ступишь.

Марфа положила руки на стол и уронила на них голову.

– Юродствуй сколько влезет, – еще сильнее осерчал Демидов. – На меня твои дешевые трюки не действуют. И фамилию Демидовых носить не разрешу, у нас никогда воры не водились, станешь Редькиной по матери. Вставай!

Марфа не шевельнулась.

– Ну и … с тобой! – отрезал дядюшка и быстрым шагом ушел, не попрощавшись.

Глава 14

Мне его поведение категорически не понравилось. Понятное дело, Геннадий зол на племянницу, она поставила его в затруднительное положение, взяла дорогое украшение, которое потом оказалось у Вики Федоровой, а сейчас находится в полиции. Не знаю, сколько стоит «Нарцисс», но на аукционе «Бротис» дешевые лоты не встречаются. Демидову придется объяснить Перфильеву, что случилось с подвеской, и каким-то образом вернуть ее назад. История может попасть на страницы той же «Желтухи» и нанести Геннадию Борисовичу моральный урон. Клиенты не захотят иметь дело с мастером. Им ведь все равно, что ювелирное украшение сначала стащила Марфа, а затем Катя. Люди подумают, что вся семейка нечиста на руку. Понятно, по какой причине Геннадий Борисович потерял самообладание и матерился без умолку. Если вспомнить, как он утром вел себя со мной, полагая, что я потенциальная горничная, то можно сделать вывод: он плохо собой владеет. Но при чем здесь я? Мне неприятно было слышать нецензурную брань. Марфа подло поступила со мной, хотела прополоскать имя незнакомой женщины в желтой прессе. Демидову следовало велеть племяннице извиниться передо мной и увести ее. Кто и как станет наказывать Марфу – не моя забота. Но сосед просто ушел, оставив меня с противной девицей. Я не могу заниматься своими делами, придется сидеть около Марфы, пока на веранде не появятся ее родители. Бросить девицу без присмотра нельзя, она способна на многое.

Я наклонилась над девочкой.

– Марфа!

– Ммм, – раздалось в ответ.