И будет вам счастье

А кто вам сказал, что я парализована?

Собеседница запахнула халат на груди:

– Кто-кто, конь в пальто! Он и сказал, муженек твой!

– Значит, у вас все-таки роман… – Я постаралась придать голосу подобающее выражение – страдание, смешанное с яростью.

Любовница икнула:

– Не парься! Я его выгнала. Приперся ко мне вчера: «Нинок, я у тебя поживу пару дней, у меня неприятности!» А у меня, можно подумать, от него одни приятности! Надоело, что держит меня за дуру, вот и выгнала. Накрылся его «запасной аэродром» медным тазом! Теперь он полностью твой. Чао-какао!

Шмелева попыталась захлопнуть дверь, но я изо всех сил тянула ручку на себя:

– Подождите, есть разговор!

– Чего еще? Я же сказала: он твой!

Я лихорадочно искала повод остаться и в отчаянии крикнула:

– Сергей меня бросил!

– Правда, что ли?

Меня неприятно резанула радость в ее голосе. Любовница явно наслаждалась горем законной супруги.

– Правда, – зачастила я, – вчера бросил, собрал свои вещи и ушел. Не знаю даже, что теперь делать.

– Снимать штаны и бегать! – хохотнула Нина. – Ладно, чего на пороге стоять, проходи! Только у меня не убрано.

Последняя фраза свидетельствовала о том, что Шмелева все-таки не алкоголичка. Это подтверждала и обстановка квартиры – следов длительных запоев не наблюдалось. Обычная московская «двушка» в доме десятилетней давности. У хозяев не доходят руки сменить кое-где отклеившиеся обои, но в прихожей стоит новенький шкаф-купе.

Девушка словно прочитала моя мысли.

– Да, пью! – с вызовом заявила она. – Второй день! Имею право, потому как прощаюсь с жизнью.

– Как это – прощаетесь с жизнью? – испугалась я.

– В смысле – «с прошлой жизнью». Начинаю новое существование, радостное и счастливое, устраивает?

– Вполне, – отозвалась я, следуя за Шмелевой. – Я вообще за то, чтобы все были здоровыми, счастливыми и богатыми. Тогда на улицах будет меньше преступности и негатива.

Она обернулась:

– Вот именно – негатива! Слишком много негатива было у меня в последние годы, в том числе из-за твоего благоверного. Хотя какой он там «верный» – это ж курам на смех!

И Шмелева разразилась лающим смехом ехидны.

Я прикидывала, каким образом оскорбленной супруге следует реагировать на подобный выпад. Решила на всякий случай промолчать.

Мы прошли на кухню. Стены были обиты вагонкой, когда-то это считалось ужасно модным, но сейчас потемневшие деревяшки смотрелись убого.

На столе стояла тарелка с нарезанной колбасой и сыром, а также финская клюквенная настойка WildMan. Помнится, лет десять назад она продавалась в каждом ларьке, а сегодня ее можно найти исключительно в магазинах duty-free при финских аэропортах, – я узнавала! Приятный на вкус напиток, хотя и довольно крепкий, 40 градусов, понятно, отчего Нина уже с утра «на бровях».