Вальс до востребования

Второй раз Стаховский позвонил ближе к двенадцати ночи и предложил совершеннейшую авантюру, и как-то так ловко все логически объяснил-заболтал, что умудрился уговорить ее на это приключение – Марьяна даже и не поняла как."

"Кирюшка давно уже дрых и видел положенный ему десятый сон, родители и гости уж час как разошлись по комнатам и вроде бы улеглись в постели, по крайней мере свет выключили минут сорок назад. Вот за эти самые сорок злосчастных бесконечных минут Марианна успела удостовериться в полной потере своей хваленой разумности и, наверное, раз двадцать железно решила наотрез отказаться принимать участие в этой авантюре, хватая телефон, чтобы сообщить о своем отказе Стаховскому… но так и не позвонив. И теперь вот, как какой-то лихой тать в ночи, кралась по заснувшему дому, настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Бонька, спавшая в прихожей на своем собачьем лежаке, уловив движение, подняла голову и тихо тявкнула.

– Тьфу на тебя, Бонька, – зашипела придушенно Марьяна, от неожиданности дернувшись всем телом. – Спи уже, сторож, блин, недоделанный, господи прости.

Псина тявкнула потише, видимо сообщая, что поняла посыл хозяйки, и затихла.

Повторив мысленно еще разок все, что она о себе думает, Марианна с предельной осторожностью отперла дверь черного хода, выскользнула на заднюю веранду и так же тихо заперла замок.

Пробежала на цыпочках через двор, как-то особенно пугающий своей таинственностью от ночной темноты, и, чувствуя себя совершеннейшей дурочкой, тихонько отперла калитку и прошмыгнула на улицу, где, поджидая ее, вот уж полчаса как «барражировал» на своей суперколяске у ворот их участка Ян Стаховский, сродни рыцарю на стальном коне, наметившему умыкнуть в ночи свою даму сердца.

Заперев калитку, Марианна рухнула к нему на колени, уткнулась лицом в воротник его куртки и зашлась приступом хохота, сбрасывая напряжение, в котором находилась во время своего побега, смеясь над всей той партизанщиной, что они тут развели, над комичностью самой их тайной встречи и над ними, двумя взрослыми, серьезными людьми, устроившими какой-то водевиль. А Ян, крепко прижимая к себе желанную женщину одной рукой, а второй управляя коляской, поспешил убраться от калитки подальше, чтобы их не засекли и не рассекретили побег.

– Что мы творим? – смеялась Марьяна, оторвавшись от воротника его куртки и пытаясь рассмотреть в темноте выражение его лица. – Это умопомрачение какое-то! Я никогда в жизни не кралась тайком ночью по темному дому и не сбегала на тайные свидания.

– Ну, всегда что-то бывает в первый раз, – легко смеялся в ответ Стаховский, – а начинать когда-то надо. Но согласись, это очень волнительно и так будоражит, придавая определенной остроты нашим встречам.