Вальс под дождём

Его болтовня не мешала мне представлять, как я выйду из вокзала на улицу, дождусь трамвая и поеду домой, где больше нет ни мамы, ни папы, ни друзей, ни близких. Никого! Всех забрала война. Несмотря на духоту в вагоне, меня била нервная дрожь. Я накинула на плечи фуфайку и подтянула к себе вещевой мешок с парой белья и сухпайком, выданным на дорогу и изрядно подъеденным. Деньги у меня были, и я надеялась, что хватит продержаться первое время, пока не устроюсь на работу. Я предпочитала не заглядывать вперёд; как говорится в пословице: «Будет день — будет пища».

* * *"

"На вокзале пришлось отстоять длинную очередь на КПП — контрольно-пропускной пункт. Спасибо Фролкиной, что помогла выхлопотать мне разрешение вернуться в Москву!

Несмотря на пропускную систему, на вокзале царила привычная суета встреч и расставаний. В глаза бросалось только отсутствие детей и малое количество женщин.

Я протянула старшине милиции документ с печатями, и он с подозрением оглядел меня с ног до головы.

— Куда следуете?

Я растерялась:

— Домой, на Авиамоторную улицу. — Старшина посмотрел на меня, потом на пропуск, и я поспешно пояснила: — Из госпиталя после ранения.

Он слегка кивнул налево:

— Если нужен санпропускник, то идите туда.

Санпропускник на фронте часто именовали вошебойкой. Он представлял собой банный отсек, где, пока человек мылся, его одежда тщательно пропаривалась в специальной жаровне. С дороги хорошо бы ополоснуться в горячей воде. Я почувствовала, как зачесалась голова под шапкой-ушанкой, но надеялась, что не успела нахватать вшей в дороге. В госпитале меня накоротко подстригли, но последний раз я мылась перед отъездом две недели назад. Несколько человек впереди меня шагнули в указанном направлении, и я поняла, что они прибыли прямо с фронта.

Я взяла из рук старшины пропуск и помотала головой.

— Спасибо, я дома помоюсь.

Мне не терпелось встретиться с Москвой и вдохнуть её воздух.

Это не я шла по Москве, а Москва плыла мне навстречу. Она вся была моей: от перекрестья электрических проводов между домами до трещинок асфальта на тротуаре. Я узнавала запахи мостовой, поворот трамвая на площади трёх вокзалов, газетный киоск с киоскёршей в сером пуховом платке и тулупе, шпиль высотки, за который зацепилась снежная туча. То здесь, то там на пятачках скверов стояли зенитные орудия. Улицы перегораживали противотанковые ежи и баррикады из песка. Город был готов к битве за каждый дом, но теперь, после Победы в Сталинграде, оборонительные сооружения прибавляли не тревоги, а уверенности в том, что враг будет разгромлен. В тот февральский день Москва и Сталинград стояли рядом рука об руку.