Вальс под дождём

Позёвывая и почёсывая в голове, из мужского блока вышел ездовой Василич:

— Ты почему не спишь?

Я поёжилась и коротко пробормотала:

— Не спится.

Мне не хотелось ничего объяснять, потому что сознание плавно колыхалось на границе сна и яви, в которой я шла по московской улочке и поддавала ногой ворохи опавшей листвы. И окна в домах не были заклеены крест-накрест полосками из газет, улицу не перегораживали баррикады из мешков с песком, и я знала, что из-за поворота сейчас покажется дом, в котором я никогда не была, но непостижимым образом успела изучить там каждый закоулок.

Я очнулась от того, что Василич набросил мне на плечи свою фуфайку. Он успел разжечь костёр под котлом и стоял с ведром воды в руках.

— Так-то оно теплее, а то смотрю, ты совсем озябла.

Пропахшая табаком и дымом фуфайка затягивала обратно, в дремоту, но я решительно встала и чмокнула Василича в щёку.

— Спасибо, но мне надо бежать по делам.

Его глаза с ехидцей сощурились.

— Ох, девки, девки, знаю я дела, ради которых вас в койку не загонишь.

— Обижаешь, Василич, я не такая. — Я принюхалась к аромату полевой кухни и попросила: — Скажи девчатам, что я побежала в медсанбат, а если спросит Фролкина, то соври что-нибудь, я ненадолго.

* * *— Тебе кого? — Незнакомая медсестра в истрёпанном халате с брызгами крови стояла поперёк дверей и буравила меня взглядом. Если бы она работала в милиции, то все преступники обязательно сбежали бы врассыпную от одного её вида.

Пришлось честно признаться, что не знаю.

— Мне передали, что здесь мой друг. Но не сказали кто. Можно я поищу?

— «Поищу?» — Голос медсестры взорвался от гнева. — У нас здесь, милочка, медсанбат, если ты заметила, нам лишняя антисанитария не нужна.

Я посмотрела на раненых в истерзанной одежде. Привалившись к стенам, прямо на земле, они терпеливо ожидали своей очереди. Их наскоро осматривала военфельдшер и раздавала талоны сортировки: тяжёлые — первой срочности, остальные — вторичные."

"Я поняла, что эта медсестра относится к людям, которые любят изображать из себя начальство. Им только дай показать свою власть, даже если она распространяется на одного-единственного человека у прилавка магазина или на ученика перед дежурным по школе.

У неё были небольшие блёклые глаза и квадратный подбородок, который казался приставленным к женскому лицу от крупного мужчины.

Я взмолилась:

— Пожалуйста, я быстро прошмыгну и тихонько, как мышка!

Подбородок медсестры дёрнулся и каменно застыл.

— Хороша мышка в пятьдесят килограмм. Не пущу.

«Всего сорок пять кило», — с обидой промелькнуло в мозгу. Я замерла в растерянности, зная лишь то, что я не уйду, не добившись своего. В окно, что ли, залезть? Пока я раздумывала, на крыльцо вышел майор и с ходу оценил ситуацию.