Вальс до востребования

Даже не думал об этой возможности – какой там сон, куда там! Но, в отличие от Марианны, Яна не разрывало от боли, отчаяния и безысходности, от ощущения безвозвратной потери своей единственной любви и не затапливало бессильными слезами. Потому что Стаховский определенно не собирался отказываться от этой женщины, и терять ее не собирался, а как раз-таки наоборот, намеревался сделать все, что в его силах и сверх его сил, чтобы не дать ей исчезнуть из его жизни.

У него была не прощальная и безысходная, а вполне себе деятельная бессонница.

Чутко настроенный на ее волну, Ян не удивился, когда услышал звук мотора проехавшей по дороге со стороны ее участка машины и, выглянув в дальнее окно, понял, что это уехала Марианна. И задержался у того окна, задумчиво глядя вдаль, где давно уже скрылась из виду ее машина.

Еще прошлым вечером, размышляя о том, стоит ли всерьез заняться делами господина Кирта, Ян склонялся скорее к тому, что, пожалуй, нет, отпустит он его – пусть живет нетронутым. Оскорбление, которое Кирт нанес ему лично, довольно быстро перестало быть актуальным для Яна, умевшего очищать свое сознание от негативных эмоций и реакций: на всякое дерьмо реагировать – только душу тратить. Да и чести многовато. Но ему требовалось понять, насколько серьезно Кирт прессингует бывшую жену, чтобы принять окончательное решение помочь Марианне или не вмешиваться, и она сама справится.

Теперь же всякие сомнения на эту тему отпали сами собой. Перед глазами Яна ярко, в деталях и подробностях стояла сцена встречи сына с мамой, в тот день, когда он познакомился с Кириллом, гонявшимся за котом Бармалеем. Он вспомнил, как, раскинув ручонки, мальчонка бежал, оглашая окрестности счастливейшим детским криком бесконечной радости: «Мамочка!!! Я здесь!»

И как они встретились, обнялись и застыли в этих объятиях. И не было в тот миг на земле никого счастливей их двоих, и не существовало ничего, кроме этой их беспредельной, огромной, безусловной любви друг к другу.

И каким надо быть му…ком, чтобы пытаться разлучить этих людей, оторвать ребенка от матери, лишить его той единственной абсолютной, высочайшей материнской любви, понимания и единения, лишить детского счастья в угоду своим амбициям, и удовлетворению своего больного эго, и жажде наказать женщину, посмевшую противостоять его желаниям и прихотям.

Да сейчас. А по сусалам?

Что, не прилетало давно? Зазвездились, господин Кирт, – круче нас только звезды, выше только Эверест.

Нет, понятно, что в своей прошлой жизни Стаховский тоже был не бело-пушистым мальчиком из церковного хора, а циничным, на пафосе и понтах, знавшим себе цену мужиком.