Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И вдруг он заметил тонкую белую струйку, сбегающую сверху, — ожил свинец! Падая на холодные камни, он превращался в тонкие лепёшки и мельчайшие брызги, дробью стучавшие по ногам…

Он подставил руки, как в детстве под дождевую струйку, стекавшую с крыши, и засмеялся. Расплавленный свинец мог стать символом свободы — обжигающий, тяжёлый и неудержимый. Ему не пришлось даже использовать таран, чтобы вызвать подвижку размягчённого металла.

Не сводя глаз со свинцового родника, он ступил в воду и опустил обожжённые руки. Боль вернула ощущение реальности, и образ огненной стихии в замкнутом пространстве, образ жерла вулкана развеялся в сознании дымным облаком. Но в тот же миг он испугался иного — свинцовая струя не кончалась! Напротив, крепла и походила теперь на живой, выбивающийся металлический прут перед глазами.

Его не могло быть столько в уплотнителе!

Он взглянул наверх — нет, чёрная дверь была на месте и хорошо просматривалась сквозь огненный шевелящийся скелет догорающей дровяной клетки.

Прикрываясь от жара рукой, он поднялся по ступеням, и в этот момент живая красная стенка костра рухнула на площадку, рассыпалась, раскатилась на уголья и веером полетела вниз. Русинов ступил в пламя, отгрёб ногой головни и всунул зуб ледоруба в щель притвора. Рванул на себя — нет! Поперечная балка запора с той стороны ещё не вышла из зацепления и не развернулась вертикально. Тогда он ударил по двери ногой и с радостью услышал — даже сквозь затычки! — её глухой, мягкий стук. Он стал бить по раскалённой стальной плите, размётывая ногами горящие угли и брызги свинца, лужа которого стояла в неровностях бетонной площадки.

И в очередной раз, когда он занёс ногу, неожиданно увидел, как медленно и беззвучно дверь начала отходить от косяка и клубы дыма, словно поджидавшие этого мгновения, вдруг устремились в щель густым и стремительным потоком.

Вот это была тяга! Он бежал по тесной галерее, светя фонарём, пока хватало воздуха и сил. Но дым оказался стремительнее, обошёл его, и стало нечем дышать. Он упал на щебёнку и почувствовал, что навстречу дыму, у самой земли, идёт такой же мощный поток чистого воздуха. Выработка как бы поделилась на два пространства — жизни и смерти. Передвигаться можно было лишь ползком, не поднимая головы. Однако Русинов отдышался, набрал в грудь воздуха и рванул, как спринтер. Если была тяга и шёл свежий воздух — значит, дверь на командный пункт не заперта!

В четыре стометровых перебежки он достиг её, перевалился через высокий стальной порог и повалился на пол.

Здесь уже было много воздуха и мало дыма, который, словно живое вещество, кружился возле жалюзи вытяжной вентиляции. Пока впереди была ещё одна бронированная дверь, он не мог отдыхать долго.