Сокровища Валькирии. Книги 1-7

То же самое!

— Погоди, — вдруг спохватился стражник. — Я не сделал самого главного! Не спросил, кто тебе рассказал о рукописи старца Дивея? Кто он? Человек, которого ты называл Гоем и отпустил на волю?

Я вернулся на его голос.

— Нет, Гой ничего не рассказывал.

— Я всё придумал. И рукопись, и старца…

Мне на самом деле никто рукопись не давал, и ничего не рассказывали. Всё было придумано, от начала до конца, и по прошествии времени, казалось, даже не очень-то складно, с огрехами. И стилизацию древнерусского языка в исторических главах сделал неумело, вот сейчас бы, когда нашёл ключ к слову!

Да я бы смог сам написать за старца! И это был бы другой роман…

— Неправда. Ты должен назвать имя!

— Ты понимаешь, что такое вымысел? Фантазия?

— Как можно придумать, если рукопись существует? — совсем уж бестолково спросил он.

— А что, совпадение исключается?

— Но имя? Ты не мог угадать имя!

— Ладно, не буду настаивать, — вдруг решил он. — Всё равно Страга уже не спросит, не успеет. Сейчас придёт Валкария, мне нужно приготовиться.

Показалось, он снова стал мечтательным и благодушным, лежал на спине, подложив руки под голову, и будто в небо смотрел. Тишина в копях была абсолютной, только в ушах стучала кровь. И вот неожиданно сквозь её толчки совсем близко от нас послышался переливчатый, неритмичный звук, напоминающий шелест опавшей листвы. Стражник привстал на локтях, напрягся, готовый вскочить на ноги.

— Что это? — шёпотом спросил я.

Он насторожённо послушал, лёг и вяло махнул рукой.

— Нет, не Валкария. Я помню шорох её плаща. Почудилось…

— Сразу обоим чудится?

— Здесь так бывает. Когда я впервые спустился в копи, меня преследовали не только звуки, но и видения. Не бойся, это не призраки и не галлюцинации, как бывший врач тебе говорю.

— Слушай, а как ты из врача превратился в чекиста, а потом в стражника? — будто между прочим поинтересовался я.

— Потуши фонарь, — буркнул он. — Батареи садятся.

— Секрет? Нельзя рассказывать?

— Почувствовал свой рок и повиновался ему, — недовольно проговорил он.

— Каждый должен пройти свой путь. — Он явно не хотел разговаривать на эту тему. — Я прошёл, и вот теперь жду Валкарию. А ты мне мешаешь!

— Ну да, теперь я мешаю, оказывается!

— Извини, но ты здесь лишний. Она не явится, если почувствует рядом со мной изгоя.

Это уже было слишком.

— Если я изгой, то кто ты? Надо полагать, гой?

Я выключил свет, отошёл немного в сторону и сел. Вдруг стало по-детски обидно, болезненное ощущение собственной ненужности, сиротской неприкаянности настолько обострилось, что навернулись такие же детские, горькие слёзы. Я боялся сморгнуть, сидел, таращил глаза в темноту и подавлял совсем уж ребячье желание встать и уйти.

— Тебе не повезло, — подлил масла в огонь стражник.