Валид

— Как ты смеешь так говорить о тех, кто дал тебе жизнь?! Ладно, мы! Ты не считаешь нас братьями, и пусть! Но они — родители! Как ты можешь?! Неужели отец выжег в тебе даже любовь к себе?!

— Пошёл ты, брат! — выплюнул как оскорбление и оттолкнул от себя Марата. — Пошли вы все.

А Валид, наблюдая за всем этим, вспоминал, как однажды вытаскивал тонущего в озере младшего братишку. Он сам не умел плавать, но пошёл за ним на глубину, даже не осознавая, что может погибнуть вместе с Саидом. Они тогда упали на песок, мокрые, замёрзшие и испуганные и поклялись, что всегда будут спасать друг друга.

А теперь его брат на цепи. Смотрит на него с презрением, как на врага. И больно осознавать, но они действительно враги. Больше не братья.

— Отец? — из оцепенения вывел голос Марата. Тот удивлённо смотрел на экран своего мобильного. Удивление понятно — они не общались со времён свадьбы. Отец так и не простил Марату его уход. — Здравствуй, отец, — всё же ответил и поморщился от крика, который услышал даже Валид. — Послушай… — но тот, похоже, не хотел слушать. Динамик изрыгал ругательства, которые раньше из уст старшего Саида сыновья не слышали ни разу.

Нажав на кнопку отбоя, Марат мрачно взглянул на Валида.

— Отец в пути. Скоро приедет.

* * *Его не было рядом, я чувствовала, что осталась одна. Стало легче дышать. От его заботы становится только хуже. Хуже настолько, что я ломалась, крошилась. Превращалась в пыль. Мне не нужна была его проклятая жалость! Не нужен он, не нужен его ребёнок, которого я не хотела. Мне не нужен этот брак. Верните мне лишь то, что у меня забрали.

В палату кто-то вошёл, и я машинально вцепилась пальцами в одеяло. Теперь я боялась каждого шороха, потому что стала беззащитной, как новорожденный котёнок.

— Кто здесь?

— Доброе утро. Я вам принесла завтрак, — слышу тихий голос и осторожные шаги. — Давайте я для начала помогу вам умыться, а потом покормлю вас, — ставит что-то на стол рядом и приближается.

— Отойдите от меня, — говорю ровно, но внутри почему-то всё напрягается до предела.

— Простите, но мне велено…

— Мне всё равно, что там вам велено. Я сказала: уходите, — говорю громче, с нажимом.

Девушка замолкает, несколько секунд о чем-то размышляет. Правда, это я так думаю, что размышляет… На самом деле, вполне возможно, что она уже держит у моего горла скальпель.

— Вы меня слышите? Убирайтесь! — нервы сдают окончательно, и страх берёт своё.

Девушка вздыхает, что-то недовольно бормочет и удаляется, а я откидываюсь на подушку, но не расслабляюсь, даже когда за ней закрывается дверь. Потому что на самом деле я не знаю точно, ушла ли она. Не вижу. Не могу быть уверенной ни в чём.

То и дело я жду, что те, кто хотел меня убить, придут, чтобы довести начатое до конца.