Валид

Я стою на четвереньках перед Хаджиевым, лицом напротив его ширинки… Как унизительно. И как волнует. Так, что пересохло в горле и пылает кожа, словно меня в костёр бросили.

— Теперь ты доволен? Ты ведь этого хотел, — поднимаю на него злой взгляд, и Валид приподнимает брови. Издевается. Потешается. Как же я его ненавижу… И как хочу. Чтобы наклонился и поцеловал. Впился своими губами в мои и искусал их до крови… Хоть как-нибудь насытить эту злость.

Я сошла с ума. Помешательство заразно. Он отравил меня своим ядом паучьим.

— Ещё нет. Расстегивай, — указывает взглядом на свои штаны, и я чувствую, как лицо заливает краской стыда.

— Что? — всё ещё теплится надежда, что он шутит, или просто я неправильно поняла его желание.

— Ну, вот и всё. Раз игра закончена, и ты снова проиграла, я могу пойти выпить после тяжелого дня? — ремень на шее слабнет, а я понимаю, что и правда проиграла. Потому что не умею играть по его правилам.

— Стой, — перехватываю его руку, кладу её на ремень, а сама хватаюсь за пуговицу его штанов. Она выскальзывает из влажных, дрожащих пальцев, но я упорно пытаюсь её победить.

Валид молча наблюдает за происходящим и, похоже, посмеивается. Что ж. И это я выдержу. Однажды он вот так же будет у моих ног.

Мне почти удаётся расстегнуть пуговицу, но Хаджиев вдруг накрывает своей рукой мою, убирает её.

— Тебя сейчас удар хватит, расслабься, — сам расстегивает проклятые брюки и, схватившись за ремень, заставляет меня выровняться. Его губы накрывают мои, влажно скользят и сминают, а руки разрывают на мне сорочку, как тонкую паутинку. Лоскуты летят в разные стороны, и по моему телу уже в который раз пробегает дрожь.

Руки Хаджиева опускаются на мои плечи, надавливают. Я падаю на спину, и Валид мгновенно сдёргивает с меня трусики, взбирается сверху.

— Как тебя трахнуть сегодня? — от этого грубого вопроса меня начинает колотить, и едкий ответ застрял в горле. — Сзади? Или в классической позе? Нееет, — отвечает сам себе и, хитро усмехаясь, заваливается на спину. — Иди ко мне, — он берёт мою руку и кладёт на свою плоть. — Возьми его. Я охватываю пальцами тугой ствол, опускаю на него растерянный взгляд. Как это порочно, как, должно быть, ужасно. Но мне не противно. Вообще. — Сожми. Не сильно, — приказывает мне вполголоса и внимательно следит за каждым движением. По его телу проходит дрожь, и еле слышный хриплый стон срывается с губ, когда я проявляю инициативу и касаюсь кончиками пальцев крупной головки. — К минету готова?

Я поднимаю взгляд на его лицо, нервно облизываю губы.

— Что?

— Возьми его в рот.

Когда до меня доходит смысл этих слов, рука, ласкающая его плоть, каменеет.

— Нет… Это же…

— Это нормально, — взгляд его вспыхивает, а ремень на моей шее затягивается туже. — Это секс.