Остров Вальгалла

Впрочем, сам он все эти нагрузки переносил легко, хотя кожу на кулаках все же содрал."

"До соснового бора не добежали по крайней мере человек десять. Дожидаться их никто не стал, как и в первый раз. Дистанция была всем знакома. Заблудиться в городском бору невозможно. Отставшие, если захотят, могут самостоятельно пробежать дистанцию; не захотят, могут вернуться в «Вальгаллу». Их никто насильно из школы не отчислит, как насильно не отчисляли и первых отставших. Но очевидная несправедливость была в том, что на следующих занятиях пожалевшие себя на марш-броске будут иметь заметное преимущество перед теми, кто выложился. И это скорее всего специально задумано, чтобы породить злость и раздоры среди тех, кто начал собираться в группы. Пока они не сплотились, ими легче управлять. А раздоры руководство школы начало культивировать еще с первого дня, когда объявило, что в жесткой конкуренции миллион получит тот, кто сумеет устранить со своего пути других.

* * *Многие курсанты жаловались перед марш-броском, что у них болят ноги и до конца они дистанцию пробежать не смогут. Конечно, жаловались в полушутливой форме. Болезненные ощущения в мышцах у людей давно не тренировавшихся в беге после такого сложного испытания неизбежны. Но эти ощущения быстро проходят после легкой разминки, и именно потому Ратилов слегка размялся утром по дороге в «Вальгаллу». У остальных, видимо, эти ощущения прошли уже после первого километра бега. Так обычно бывает. Побежали курсанты вяло, неуклюже переставляя ноги, но скоро втянулись в движение. А темп, который задавал старший лейтенант, помогал и не расслабляться, и не перенапрягаться. И, к удивлению незаядлых курильщиков, сумевших вернуться в школу в общей группе, они чувствовали, что второй марш-бросок дался им легче первого. Конечно, была усталость, но она не угнетала, как день назад, а вызывала легкую гордость собой и тем, что удалось пробежать всю дистанцию.

Станиславу, постоянно контролировавшему свою группу, было даже неприятно смотреть на Усольцева – так тот страдал, изображая умирающего от удушья человека. Но все же Ратилову показалось, что Александр страдает намного меньше, чем хочет показать. Равномерность расширения и сжатия грудной клетки говорила о том, что дыхание у него не прерывистое, не спазматическое, и глаза смотрят внимательно и сосредоточенно, словно он думал о своем.

Вскоре прибыли и остальные отставшие. Их было пятнадцать человек.

Неплохо выглядел Вадим Караваев. Дышал сравнительно ровно и восстанавливался быстро. Точно так же выглядели и Валера со Славиком.

– Пойдете обедать перед «рукопашкой» или после? – спросил подполковник Веснецов, выходя из здания с мокрой головой.