Рваные валенки мадам Помпадур

Блохи заснули, их погрузили в сон ошейники, намотанные на мои лапки, а хакер своим толчком разбудил паразитов, и они вцепились в меня с утроенной силой. Приходько сделал вид, что не услышал страстной речи подчиненной.

– Начинайте. Таня, докладывай Ивану Сергеевичу.

– Да, пожалуйста, – нервно попросил клиент. – Скажите что-нибудь хорошее. Вам удалось переубедить Любу?

– Боюсь, вас ждут не очень приятные новости, – осторожно произнесла я, – по моему мнению, Любовь психически нездоровый человек, ей необходимо специальное лечение.

Иван заморгал, а я весьма обстоятельно рассказала про историю с «желудочной волчицей», дедом Назаром и про уверенность Любы в своей скорой смерти.

Когда поток сведений иссяк, Добров начал стучать ладонью по столу и твердить:

– Бред, бред, бред.

– Вы правы, – поспешил согласиться Приходько. – Поэтому мы и ведем речь о душевном дискомфорте вашей жены. Ей требуется помощь профессионала.

– И возникает новый момент, – встрял Димон. – Кто затеял историю с проклятием? Кому понадобилось убивать невинных людей?

Иван Сергеевич отпрянул в сторону:

– Убивать?

– Ну да, – кивнул Коробок. – Мы в курсе, что деда Назара наняла некая личность, установить ее пока не смогли. Старику заплатили за предсказание, он пообещал смерть членам археологической группы. Причем даты кончины Галины Бутровой, Майи Матвиенко и Владимира Каминского пенсионер назвал точно, в случае Любови число не было озвучено, об уходе из жизни профессора он тоже сообщил в обтекаемой форме. Можно считать этот спектакль просто дурновкусием, но две женщины и мужчина умерли. Назар тоже покойник. Мы имеем дело с хорошо спланированными убийствами. Вопрос: на кого открыт сезон охоты? Кто основной объект? Преступник хотел лишить жизни одного человека, а остальных убил, чтобы представить его смерть как последствие проклятия? Или ему нужно убрать всю компанию? На мой взгляд, Любу необходимо спрятать, она в зоне риска, вполне возможно, что ваша жена – следующая жертва.

– И Бутров в опасности, – напомнил Приходько. – Ему следует все рассказать.

– Алексей Николаевич тяжело болен, – напомнила я. – Скорее всего, преступник не станет на него нападать, подождет естественной кончины ученого. Люба сказала, что ее начальник совсем плох, у него онкология весьма агрессивного порядка, практически не поддается лечению.

– Эй, вы себя слышите? – закричал Иван. – Мне по барабану, почему и кого убили! Речь идет о жизни моей девочки! Любу отличает повышенная эмоциональность, она может зарыдать при виде бродячей собаки, заплакать во время кинофильма, я запретил ей смотреть новости. Где-нибудь катастрофа – жена за валокордин хватается. Ей свойственно то впадать в депрессию, то носиться со счастливой улыбкой.