Рваные валенки мадам Помпадур

Мораль: не ври, Гена!

– Чума! Корь! Ветрянка! Туберкулез, – бушевала Аня, – мой бедный муж! Кузенька умрет!

– Это просто смешно! – воскликнул Иван. – Корь и ветрянка в основном детские болезни.

– Ими может заразиться и взрослый, – поправила студента Белка. – Когда Степашка училась в третьем классе, школу закрыли на карантин по скарлатине. Дети спокойно переболели и вышли на занятия, а вот мама Кати Ивановой умерла. Она подцепила от дочки заразу. Помню, на похоронах отец Кирюши Макеева, врач, говорил: «После тридцати лет организм плохо справляется с болезнями, которые малыш переносит шутя».

Я дернула бабулю за руку:

– Не сей панику. Кому-то сосулька на макушку упала, и ему конец. Но это же не значит, что всех ледяшками поубивает.

– Мы все умрем? – всхлипнула Юля.

– Я видел кино, американское, там людей забросило на необитаемый остров. У них было всего полно: и еды и одежды, но неожиданно началась эпидемия, – не к месту стал рассказывать Миша, – все заболели: вирус на острове разносили мухи. Вот.

– И что с ними случилось? – прошептала Юля, прижимаясь к Геннадию Петровичу.

Сейчас специалист по организации сексуального досуга не прикидывалась испуганной доченькой заботливого папеньки. Юлия на самом деле искала у него защиты. Комаров обнял девушку за плечи и без особого оптимизма пообещал:

– Все будет хорошо.

– На острове не осталось ни одного живого человека, – сказал Миша, – клевый ужастик!

– Кузенька-а! – заорала Аня. – О-о-о!

– Ой-ой-ой, – закудахтала Олеся, – надо маску надеть. Прям сейчас!

– Они у нас есть? – обрадовалась Катя.

– Нет, – всхлипнула повариха, – можно из полотенца сшить. Зачем мы Олега сюда впустили?

Маша закрыла лицо руками.

– Все подохнем! – выла Аня.

Бурундуков подошел к истеричке и отвесил ей пощечину. Супруга Кузьмы Сергеевича захлебнулась воплем и замерла с вытаращенными глазами.

– Никита, – ахнула Белка, – разве можно бить женщину?

– Она дура, – ответил Бурундуков, – а паника заразна и опасна, как пожар на подводной лодке. Мы заперты в доме, на улице ураган, нельзя допускать истерик.

– Ветрянка и корь начинаются как простуда, – подхватил Иван, – насморк, кашель, высокая температура, через некоторое время видна сыпь. Наоборот не бывает. О туберкулезе вообще смешно говорить, при нем ничего не чешется. Ведь так, Геннадий Петрович?

– Ну… э… да, – кивнул Комаров.

– Аллергией можно заразиться? – заканючила Катя.

– Нет, – отрезал Иван, – но, вероятно, все одинаково среагировали на какое-то блюдо. Олеся, может, ты используешь экзотические приправы? Порошок из сушеных мадагаскарских личинок? Сироп из лап австралийской болотной жабы?

– Надеюсь, что нет, – заявил Миша, – иначе меня сразу стошнит.