Вакантное место райской птички

Потом журналисты стали писать про маньяка, Лесного палача, назвали его имя – Константин Орехов. Это было очень страшное для меня время. Любимый запретил с ним общаться, но я не послушалась. Стала ему передачи носить.

Дегтярев кашлянул.

– Их принимают только от родственников. Могут и от гражданской жены взять, но тогда заключенный должен указать ее данные и попросить разрешения.

Ника рассмеялась.

– Можно подумать, что вы никогда не слышали о неправомерных свиданиях и передачах? Не знаете, что за деньги в изоляторе все сделают? Главное – найти нужного человека. Приехать утром туда, где принимают продукты, и пошептаться с теми, кто в очереди стоит. Точно контакт дадут. Я Костю не оставила. Он мне ни разу не ответил, но передачки получал. И у ворот колонии его встречала я. Бывшая жена и даже мать не появились. Орехов сел в мою машину и сказал:

– Спасибо.

Я спросила:

– Куда тебя отвезти?

Константин ответил:

– В Москву. Высади меня у ближайшего метро.

Я предложила:

– Если тебе негде жить, могу дать ключи от дачи.

Он махнул рукой.

– Спасибо. Все в порядке. За все тебя благодарю. Каждый день молюсь за тебя. Я решил уйти в монастырь; того Кости, которого ты любила, больше нет. Он умер.

Конец истории. Больше я его не видела и не разговаривала с ним.

– Он не назвал имя настоящего преступника, вместо которого мотал срок? – на всякий случай уточнил Дегтярев.

– Нет, – ответила Вероника.

Собачкин провел ладонью по столу.

– Вы молчали все годы, пока невиновный сидел за колючей проволокой. А сейчас рассказали нам правду. Что побудило вас к откровенности?

Ника сдвинула брови.

– Кто-нибудь из вас ходит в церковь?

– Нет, – ответила я за всех.

– Тогда вы меня не поймете, – отрезала Квашина.

– Попробуйте объяснить, мы попытаемся, – пообещал Кузя.

– С тайной, которую я узнала, было тяжко жить, – призналась Вероника, – нарушить обещание, данное Косте, я не могла. Знать, что его считают Лесным палачом, было невыносимо. Поделиться с кем-то своими страданиями я не могла. Чувствовала себя совершенно одинокой. Словно стою на льдине, а на тысячи километров вокруг никого нет. И пронизывающий холод. Такой, что желудок леденеет. Чтобы избавиться от жуткого ощущения, я стала ходить по улицам, брела сама не зная куда. Один раз летом села на скамеечку в каком-то парке. Вошла в него через открытые ворота. Центр столицы. Вечер. Тишина. Вокруг благодать: розы невероятно красивые, другие цветы. Упоительный запах. И звон колоколов. Я заплакала. Потом слышу голос:

– Что случилось? Я могу вам помочь?

Поворачиваю голову, рядом сидит молодая женщина, вся в черном, на груди крест висит. Она спросила:

– Беда у вас?

И такие у нее глаза были умные, добрые. Я ей возьми, да и выложи все.