Случайная вакансия

Сухвиндер почувствовала, что у неё вытянулось лицо, а внутри, как всегда, что-то вспыхнуло и оборвалось.

— Как ты сказала?

Резко обернувшись, мистер Фейрбразер оказался лицом к лицу с Кристал. Они впервые увидели его по-настоящему злым.

— А чё такого? — растерянно ощетинилась Кристал. — Пошутить нельзя. Она ж знает, что это я по приколу. Сама скажи, — потребовала она от Сухвиндер, и та покорно выдавила, что знает, да, это шутка."

"— Чтобы я от тебя больше таких слов не слышал.

Ни для кого не было секретом, что Кристал — его любимица. Ни для кого не было секретом, что иногда он оплачивал её поездки из своего кармана. Мистер Фейрбразер громче всех смеялся её шуткам; она и вправду умела смешить.

Они побрели дальше; всем было неловко. Сухвиндер боялась смотреть на Кристал и, как всегда, чувствовала себя виноватой.

А на подходе к стоянке Кристал прошептала — так тихо, что не услышал даже мистер Фейрбразер:

— Ну пошутила я.

Сухвиндер поспешила ответить:

— Я знаю.

— Ну чё там. Прости уж.

У неё получилось как-то скомканно, и Сухвиндер сочла за лучшее не отвечать. Но тем не менее это её распрямило. Это вернуло ей достоинство. И по пути в Пэгфорд она первой затянула их коронную песню, попросив Кристал вначале изобразить рэп Джей-Зи.)

Медленно, очень медленно её родные начали успокаиваться. Ясвант долго плескалась в ванной, там что-то звякало и падало. Сухвиндер это переждала, переждала родительские разговоры, и дом погрузился в тишину.

Теперь никаких препятствий не осталось. Сухвиндер села в постели, дотянулась до своего любимого плюшевого зайца и достала у него из уха бритвенное лезвие. Это было лезвие из запасов Викрама, хранившихся в шкафчике над ванной. Встав с кровати, она ощупью нашла у себя на полке фонарик и ком бумажных салфеток, а потом забилась в самый дальний угол, в небольшую круглую нишу. Отсюда — она проверяла — свет фонарика не был виден из коридора. Сухвиндер села на пол, прислонилась к стене и, закатав рукав ночной рубашки, обшарила лучом света шрамы, оставшиеся с прошлого раза и до сих пор темневшие крестом на внутренней стороне руки. С лёгким трепетом страха, который крупным планом высветил путь к желанному избавлению, она примерилась и рассекла кожу в направлении локтевого сгиба.

Резкая обжигающая боль и кровь хлынули единой струёй; Сухвиндер заткнула длинную ранку бумажным комом, чтобы не запачкать рубашку и ковёр. Выждав пару минут, она сделала второй надрез, поперёк первого, а потом ещё и ещё, промокая кровь. Лезвие отсекло боль от её горячечных мыслей и перенесло на поверхность, к животным нервным окончаниям; каждый следующий надрез был ступенькой к избавлению и лёгкости.